Атмосфера опустошенности. Как она появилась на холсте
На обложке фрагмент, картину загружу ниже, так удобнее, чтобы по композиции и освещенности не листать наверх к оригиналу.
Атмосфера картины многим не нравится, девочка нравится, а комната, как говорят, навевает мистическую тревогу, ожидание катастрофы, апокалиптический настрой, связывают все это с кануном первой мировой и революцией. Портрет написан в мастерской художницы, это место, где собирается богема. А если папа Вари, Владимир Викторович Адоратский, муж сестры художницы, был революционером, то богемная тусовка, это лучшая конспирация для противозаконных революционных собраний. «У нас тут, знаете ли, господин жандарм, вечеринка…» Портрет был закончен в мае 1914 года. А какие тогда были законные вечеринки. Это конечно Пасха в конце апреля, когда уже, скорее всего, был начат портрет. Это, конечно, маевки, которые из солидарности с пролетариатом, отмечались либеральной интеллигенцией. Утром чай уже попили взрослые, оставшиеся ночевать, еще стоит чайник, но убрана посуда, а живописные объедки, очистки и огрызки мастер попросил оставить. Надеюсь, художники и искусствоведы с практическим образованием понимают, как вкусно было бы писать разоренный стол «наутро после». Если бы, конечно, быть наутро в форме. Ох уж эти столы дореволюционные, оставленные для нас Кустодиевым, Серебряковой, Маковским, в будущем переходящие в номенклатурные посиделки. Фешин обожает посадить портретируемого около стола, чайного, послечайного, за которым сидят, просто разговаривают, в беспорядке чашки, разбросаны фрукты. Разговоры взрослых, возможно, в этой мастерской продолжались до утра. Фешин часто пишет чайный стол в процессе использования, это не Кустодиев, у которого только что сервировано. Выписывать столовые приборы не для него. Как правило, в накрытом столе есть предвкушение, Фешин же представил нам послевкусие. Судя по состоянию стола, накануне происходил скорее роскошный ужин, чем завтрак.
В обстановке не может быть символов, которые художник вставил намеренно от себя. Художник писал Варю в мастерской ее тетки Сапожниковой. Поэтому он ничего не развешивал по стенам, не замусоривал стол, он писал обстановку такой, какая существовала к его приходу. Создать естественный беспорядок намеренно невозможно, нарочитость будет видна. И если бы художник набрасывал фрукты на стол, развешивал куколки и устанавливал картинки в углу, Варя бы об этом хоть что-то упомянула в воспоминаниях. Но она сказала лишь то, что ее родителям не понравилось окружение дочери на портрете, потому что обстановка не соответствовала ее скромному характеру. Она написала только, что на ней был яркий пояс и Фешин его поменял на блеклый, цветное платье куклы поменял на голубое. Да, девочка живет отдельно от пространства взрослых и это нормально. Как бы видящий картину в целом художник ни сглаживал яркость одежды девочки, чтобы девочка вписалась в естественную для тетки блеклую среду, смотрелась бы естественной в этой среде, но эта среда для девочки чужда. Девочка в гостях у тети, тетя передовая богемная женщина.
Что касается картинок в углу за спиной девочки, в которых некоторые видят насмешку над чувствами верующих, то это, конечно, импровизированный иконостас из альбомов по живописи, это иронично раскрывает, чему поклоняется сама хозяйка-художница. Не думаю, что эта импровизация занимала именно тот угол в помещении, который мог бы считаться красным, особенно если учесть, что комната полуподвальная, на что указывает высота подоконника, где само понятие красного угла было бы кощунством. Красный угол определялся по восходу солнца на земле, а не под землей, обычно был обращён на юго-восток. Входящий человек всегда знал, в какую сторону обратиться, чтобы перекреститься. Видеть же в полуподвальном помещении символику алтаря просто дико. Родство с революционной семьей неизбежно может сказаться в интерьере. Но видеть в куколках, висящих у окна, столыпинский галстук, это совсем постсоветский маразм. Слишком модный последнее время, даже в советское время таким не увлекались. Человек, фанатично преданный искусству, не будет такой ерундой заниматься. Не будет Фешин вставлять в работу революционные символы, даже если у него такие знакомые. Кстати, как и Чехов.
А теперь я загружу картину полностью:
Профессиональный контровой свет, особенности композиции
В мастерских художников мы обычно видим стены, увешанные картинами, здесь же этого нет, наверное, именно затем, чтобы не терять ни люмена освещенности. А вот приподнятое окно играет роль контрового света. Помните, как в последнем Бесогоне Михалков раздел постановочное освещение выступления Навальной? Специалисты пишут, чтобы получить нежный кадр с пониженным контрастом, художнику надо встать так, чтобы источник света попал в кадр. Он еще употребил термин «контровик». (Ах, какой термин у них – «контражур», но в просторечии контровик). Это такой свет, который находится позади объекта. И еще лучше поднять источник света. Луч света обводит силуэт модели и отделяет ее от фона. Контровой свет на картине с двух сторон, видно, что справа свет из окна окружает, выделяет силуэт головы. И слева идет освещенность на ручку кресла и скатерть, но все эти источники очень нежные, рассеянные. Фешин видел, что в мастерской сложное освещение и задал себе сверхсложную задачу писать в таком освещении светлое на светлом. Портрет Вари и есть светлое на светлом фоне на сближенных тонах с контрастными синими и оранжевыми ударами.
Фешин с увлечением писал портреты на пленэре. Обычно это были небольшие портреты этюдного типа, созданные на ярком солнце, часто против света. Свет благодаря этому создавал едва заметное мерцающее сияние вокруг головы. (Из воспоминаний)
У Фешина иллюзия какофонии это любимый подход к композиции. Дробленый ритм остатков ужина создает ощущение тревоги, особенно у женщин. Хочется мусор убрать, скатерть постирать. Давайте уберем.
Тогда асимметричность композиции становится просто выпирающей. Так что остатки пиршества были, оказывается, очень нужны. Они расположены по овальной линии, которая, снизу огибая Варю, поворачивает на подоконник и замыкается в овал, она объединяет детали и окружает центр композиции, а овал совсем немного хуже круга, который обычно делает композицию уравновешенной и спокойной.
Кстати, если убрать остатки трапезы, хорошо становится видно, что чайник на спиртовке, а может и кофейник, Арт-деко, назывался бульотка. Бульотки изготавливались из дорогих металлов, ими пользовались зажиточные люди. Но эти чайники не прижились, самовары их вытеснили.
Почему у Серебряковой в картине "За завтраком" такая идиллия, такой покой? Потому что центр картины вписан в круг, фигуры образуют в круге треугольник, так что симметрии, дающей устойчивость, более чем достаточно, несмотря на импрессионистический верхний обрез холста. А ведь картина «За завтраком» написана в том же, в 1914 году.
Так что беспокойство дают только асимметрия постановки фигуры, приглушенная гамма, неровно разбавленная контрастными мазками, вопросительный взгляд девочки и фантазии, построенные на том, что люди должны чувствовать приближение революции как катастрофы в то время, когда был создан портрет. Надо вообще-то понимать, что не для всех революция была катастрофой. Варя прожила свою советскую часть жизни вполне спокойно. Художник, уехав в США, продолжал свою художественную деятельность вполне удовлетворительно.