ИСПЫТАНИЕ НА ПРОЧНОСТЬ ИЛИ «В ТВОЮ СТОРОНУ КРУТЯТ ПАЛЬЦЕМ У ВИСКА»
Когда тебе восемнадцать, и ты уже не ребенок, готовый простудиться от любого дуновения ветерка, то берешься исследовать возможности своего организма.
Люди со стороны принимают твои безбашенные поступки если не за сумасшествие, то за неадекватное поведение уж точно. Где им понять причины твоего, с их точки зрения, неразумного поведения, в то время, как только тебе известен предел твоих возможностей. Основная масса людей не склонна подвергать себя неоправданному риску. Если и свойственно это людям, то, как правило, молодым - по причине неразумности своих лет, благодаря спермотоксикозу, бьющему в голову и подобным вещам. Адреналин гонит нас на безумные поступки, но это не есть способ покончить с жизнью. Ты чувствуешь, что "можешь", и знаешь, что "должен", основываясь на собственной интуиции.
Можно ввязаться в драку с непредсказуемыми последствиями, уплыть в открытое море, прыгнуть c поезда на ходу, или что-то подобное.
Мне доводилось подвергать себя испытанию на выносливость и испытанию холодом, в частности.
Для начала это были пробежки голым, то бишь в одних трусах, зимой. Несмотря на пятнадцати-градусные морозы «за бортом», мне и это казалось недостаточным. Я пересел на велосипед. Как Вы думаете, что самое экстремальное может произойти с Вами в плане испытываемых ощущений? Не угадаете.. Это когда замерзают костяшки пальцев в случае падения с велосипеда в снег. Руки на руле и без того мерзнут не на шутку, а тут мороз пробирает их до костей. Итак, покатушки по району ? Да нет.. И этого оказалось мало.. Через всю Москву ночью туда и обратно. Это больше похоже на испытание.
А что являлось самой большой проблемой в случае езды по городу в доперестроечные времена на велосипеде? Опять не угадаете.. Водители-лимитчики троллейбусов. У этих ушлепков была забава - открывать свою водительскую дверь в тот момент, когда ты на велосипеде шел на обгон троллейбуса в зоне остановки общественного транспорта. Если велосипедист не успевал сманеврировать в сторону от такой распахнутой двери, то «влетал» на полном ходу головой в обшивку двери изнутри. Бьюсь об заклад - именно, лимитчики, и именно «намеренно» так поступали. Своего рода, это была их месть велолюбителям за те помехи, которые те им создавали своим присутствием на проезжей части.
Теперь самое время поделиться эпизодом, который поставил крест на моих вело-экзерсисах по городу. На обратном пути к дому на Кутузовском проспекте меня нагнал КАМАЗ. В кабине сидели двое. Поравнялись со мной, присмотрелись ко мне - кто я, что я. «Бзднули» выхлопом гари мне в лицо. Им показалось этого мало.. Заключительным действием - плеснули мне на спину пиво из кружки.. Мороз, липкая вонючая дрянь на спине. Унижение в полном смысле этого слова. Но номеров обидчиков не запомнишь, не разыщешь их, не ответишь «мразоте».
С ездой по городу было покончено.
Ах если бы это было все.. Пришло в голову еще более безумное предприятие - поездка на велике на дальнее расстояние.
- Ты куда собрался, - гневно спросил меня отец.
- В Ленинград.
Я осознавал, что вряд ли смогу добраться до северной столицы, но поехал по Ленинградке.
Был у меня тогда полуспортивный велосипед “Спутник».
С собой в дорогу я взял две банки тушенки, буханку черного хлеба и несколько плиток шоколада. Через пару часов я осознал, что подготовил перекус в корне неверно.
Тушенка не «шла», поскольку казалась невероятно соленой. Черный хлеб в сухомятку тоже не годился. И от того, и от другого я избавился, как от лишнего веса. Ел шоколад, как источник быстрых калорий, и запивал его водой из колодцев на трассе.
Ехал с приличной скоростью, проблемы были с посадкой в седле. Каждые полчаса то опускал, то поднимал сиденье - для смены нагрузок на разные группы мышц. Задорные ребятишки в пределах своих деревень пытались соревноваться со мной в скорости, но по завершении населенных пунктов неизбежно отставали. Ленинградское шоссе было в те годы узким - редко, где направление в одну сторону имело две полосы. Cамыми жуткими были эпизоды, когда большегрузные фуры обгоняли меня, чуть ли не затирая свои бортами. Причина страха была вовсе не в том, что грузовики могли зацепить меня кузовом, что, разумеется, по-своему было опасно. Невероятно сложно было держать дистанцию от них, ибо создаваемое ими разряжение, затягивало велосипед к ним же под колеса, так что приходилось прилагать недюжие усилия, чтобы препятствовать этому силой рук.
На десятый час изматывающего пути я оказался перед фактом - световой день заканчивался, равно как и приходили в упадок силы. По указателю «Калинин» cвернул в город Калинин. Стояла теплая августовская пора. В полдесятого вечера народ расходился из цирка по домам. Я сел на лавочку, зафиксировал под ногой велик, чтобы его не украли, и уснул. Меня разбудила тетечка, подергивая за плечо. Предложила вариант, где переночевать. Ее дом шел под снос. Она пустила меня в свою, будучи уже не жилой, квартиру, положила на панцирную кровать без матраса и чего-либо прочего к ней. Утром хозяйка пришла покормить меня блинами, я в ответ угощал ее своим шоколадом. Расставались мы с ней очень трогательно по причине того, что ей, похоже, было меня очень жалко.
Но расслабляться было рано, а дорогу, как известно, осилит «идущий». И нужно выжать из себя весь оставшийся резерв, чтобы вернуться домой. Помыслов о том, чтобы продолжать свое вело-турне до намеченного мною Ленинграда уже не было. Обратно я ехал практически без остановок, что называется, «на силе воли». Дорога к дому заняла всего девять часов. А расстояние было нешуточным - более двухсот километров. Пересекая Москву по-диагонали, я прочувствовал своей задницей все ее семь холмов - словно освежил в памяти урок истории. На последних к дому светофорах я чуть было не терял сознание. Дома я не мог ни сидеть, ни стоять, ни лежать. Но все же лежал. С кровати, за отсутствием сил и c ноющими болями по всему телу, я не вставал несколько дней кряду.
Так закончились мои испытания на выносливость, испытания холодом и велосипедом, как таковым.