Как-то с ребятами мы разбирали вопрос: «Кто ещё из героев выходит из внутреннего кризиса?»
Они мне предложили Базарова, мол, он признал, что теория была неверна, смог полюбить и даже его последним желанием было увидеть Одинцову, значит, признал неправоту. И тут я задумалась.
Ведь нигде Базаров не говорит: я был неправ (ну или что-то в этом духе). Он, даже признавшись Одинцовой, продолжает с этими чувствами бороться. «Страсть, похожая на злобу» — это не очень-то про признание ошибок и смирение.
Выйти из кризиса может тот, кому есть что предложить вместо «несработавшей» теории/философии/идеи. Например, после отказа от масонства Пьер приходит к пониманию «совершенной внутренней свободы». Жизнь для себя у князя Андрея сменяется обращением к христианской любви и прощением врага. Им есть что поставить на место ложных убеждений.
У Базарова же рушится представление о жизни, являвшееся почвой под ногами, но замены ему нет. Он не может совладать с проснувшимся чувством, поэтому злится от своего бессилия, но не отказывается от нигилизма, ведь разрушено только одно звено этой цепи, и кажется, что ещё есть на чём держаться его философии. Однако всё остальное уже поставлено под сомнение, уже «заражено». Микроб попал в кровь со стороны духа, и теперь осталось поразить тело. Недаром автор уготовил ему такую смерть...
Базаров отравлен изнутри и должен умереть, как и его нежизнеспособная философия. Он не выходит из внутреннего кризиса, он и есть олицетворение того кризиса, в котором находится Россия в конце 50-х гг 19 века.
