Грамматика и словари рассказывают не только о языке. Они рассказывают и об истории. Языковые нормы не формируются просто так. Они формируются под действием социально-бытовых условий. Какими были эти условия в тот или иной период, такими они и перекочевали в язык, оставили в нем свой отпечаток.
И это работает в любом языке любого народа. Вот, например, откуда у поляков взялась привычка обращаться к человеку на "пан", а не на "вы"? А это не просто так – это они у немцев переняли. В давнодремучие времена в Германии феодалу (а от феодала там могло быть только название) было неприлично обращаться к простолюдину напрямую – на "ты". На "ты" он мог обращаться только к равным по классу. А вот для простолюдинов немецкий барончик использовал обращение "он" - чтоб тот знал свое низкое положение. Т.е. барончик не мог сказать простолюдину "эй ты, подойди сюда"». Вместо этого использовалась формула "пусть он (этот мужик) подойдет". Или еще проще – "он подойди".
Ну и вот поляки, бывшие в длительном услужении у немцев, эту формулу отзеркалили. Вместо, например, "что вам нужно?" они стали говорить "цо пану тшеба" (тоже в третьем лице, только с точки говорения холопа). Для сравнения, в жутко недемократищеской России мужик вполне мог обращаться к царю на "ты", как минимум, до эпохи Петра Первого включительно. А к барину можно было вообще относиться наплевательски – обращайся на "ты" хоть до отмены крепостной зависимости в 1861-м. Видите? Всего-то незначительный языковой казус, а какой пласт социальной истории открывается!
Или вот еще любопытный случай. Все вы знаете слово "кормилец" (например, по формуле "пенсия по потере кормильца") – тот, кто кого-то кормит, дает питание. Однако в старые времена это слово означало нечто противоположное.
Помните эпизод в к/к "Иван Васильевич меняет профессию"? Там Феофан обращается к Жоржу Милославскому: "Да как же это нет, кормилец?".
Ничего странного не находите? Милославский не является ни начальником Феофана (свое начальство он бы знал), ни работодателем, ни бухгалтером, который ему зарплату начисляет. Милославский для него - это просто какой-то неизвестный дворянин. А тогда с чего его называть кормильцем? Где логика?
А вот где. В русском языке аффикс "лец" может означать как давателя (давальца), так и получателя, потребителя. Характерный пример - слово "постоялец". Оно означает человека, которого приняли на постой, на проживание. Который пользуется услугами постоя. То же самое и с кормильцем. Кормильцем в те времена называли не того, который кормил, но того, который кормился. Кто пользовался услугой кормления.
А кормлением в те времена называли своеобразную форму вознаграждения чиновников за труды. Типа, отправляешься в дальние гребеня на государеву службу, а в кормление мы тебе выделяем столько-то деревень, или столько-то земель, или столько-то лесов, городов, рек – в общем, какое-то количество генераторов ТМЦ. Дери с них сколь хошь, но чтоб в Москву засылал бабла регулярно. Иначе висеть тебе на собственных воротах. По приказу царя, разумеется.
Таких людей (получателей/просителей кормлений) и называли кормильцами. И таких людей при дворе Ивана Грозного было чуть более чем дофига. Тот же "сирота казанская" - это тоже был кормилец. Напомню, что прозвище "сирота казанская" вошло в обиход из-за татарских ханов, которые выпрашивали у царя всякие ништяки – мол, свергнутый хан был шайтаном редкостным, родителей поубивал, баранов поугонял, ишаков повыехал… Короче, дай, царь-надежа, хоть что-нибудь во прокорм.
Вот такая вот история – и всего-то из одного слова. Так что когда вы ругаетесь, что какой-нибудь спортсмен с квалификацией в госслужбе "здравствуй, дерево" получает на прокорм высокую должность в каком-нибудь парламенте, - не ругайтесь. Он не профнепригодный бездельник – он кормилец.