На южных рубежах Русского государства всегда было неспокойно. В августе 1643 года воевода города Ливны Иван Бутурлин получает сообщение об очередном набеге татар. В помощь ему прислали служилых людей из Тулы, казаков и солдат полков нового строя.
В восьми верстах от города русские части встретились с передовым татарским отрядом. Произошёл короткий бой, татары начали отступать. Русские ратники стали их преследовать, но с "бережением", опасаясь татарских засад. Уже в двадцати верстах от города встретились с основными силами врага числом в 4000 бойцов. Бой был тяжелым: «с пятого часу дня до вечера». Татры отступили и покинули пределы Русского царства.
Иван Бутурлин шлет отчет в Москву, где рассказывает о ходе битвы и победе, скромно умолчав о потерях и других участниках сражения. По отчету, вся заслуга в победе доставалась ливенцам и Бутурлину.
Русский царь Михаил Федорович Романов располагал не одним источником информации. В ответ на победную реляцию Бутурлина, он пишет : «ведомо нам, что в тот татарский приход наши служилые люди побиты и в полон поиманы, а ты о своей службе только нам пишешь». Досталось Бутурлину зато, что он не предоставил списки погибших и пленных: «чтобы побитых и полонённых кровь и дородство никогда в забвении не было».
Списки пленных и погибших воинов требовались для того, что бы «полонённых откупить», а семьям убитых оказать помощь: «взыскати наше государственной милостью детей и радимцев их». Отчет воеводы царь забраковал, ибо «не по делу пишешь».
Бутурлину настойчиво рекомендовали «жить в великом береженьи, людей уберечь и уезда воевать не дать». И, конечно же, срочно предоставить списки пленных и погибших. Вот так верила отчетам в XVII веке «московская деспотия».