Надежда Ивановна сидела у окна, наблюдая за тем, как редкие прохожие спешили по своим делам. Её взгляд был устремлён вдаль, но мысли блуждали совсем в другом месте. Она думала о своём сыне Алексее, с которым не разговаривала уже несколько месяцев…
Их отношения никогда не были безоблачными, но в последнее время казалось, что между ними выросла непреодолимая пропасть. Надежда Ивановна перебирала в памяти все возможные причины размолвки, но так и не могла понять, где же всё пошло не так. Она старалась быть хорошей, заботливой матерью, окружила Алексея любовью и вниманием, давала ему всё, что могла. Неужели он считал это чем-то само собой разумеющимся?
«Может быть, я была слишком мягкой с ним? — думала Надежда Ивановна, нервно комкая подол халата.
— Или, наоборот, моя строгость отпугнула его?
Размышления прервал звонок в дверь. Надежда Ивановна встрепенулась, поправила причёску и поплотнее запахнула халат. На пороге стояла её лучшая подруга Вера с коробкой пирога в руках.
— А вот и я! — жизнерадостно провозгласила она.
— Думала, может, поболтаем за чашечкой чая? Хотя тебе, наверное, пирог важнее, ты же у нас любительница всяких вкусняшек.
Надежда Ивановна кивнула и впустила подругу в квартиру. Они проследовали на кухню, где Вера принялась хозяйничать, разливая чай и выкладывая пирог на блюдо.
— Ну, рассказывай, что у тебя стряслось? — потребовала она, усаживаясь напротив Надежды Ивановны, — я же вижу, что ты чем-то расстроена.
Надежда Ивановна тяжело вздохнула и покачала головой.
— Опять Алёша не отвечает на звонки. Уже месяца три, наверное.
Вера понимающе закивала. Она была наслышана об отношениях Надежды Ивановны с её единственным сыном.
— Может, он просто завален работой? Ты же знаешь, как бывает в офисах: то срочный проект, то отчёты, командировки...
— Не оправдывай его, Вера, — оборвала подругу Надежда Ивановна, — я прекрасно чувствую, что он просто избегает меня. Как будто я совершила какой-то ужасный проступок, хотя даже не представляю, что именно.
Вера сочувственно покачала головой и положила руку на плечо подруги.
— Не вини себя, Надюша. Ты была замечательной матерью. Может быть, Алёша сейчас просто в каком-то трудном периоде? Все мы через это проходили.
Надежда Ивановна хотела в это верить, но в глубине души сомневалась. Она слишком хорошо знала своего сына.
— Нет, Верочка, тут что-то другое, — произнесла она чуть дрогнувшим голосом.
— Я чувствую, что он отдаляется от меня с каждым днём. Как будто между нами стоит глухая стена, и её становится всё труднее преодолеть.
— Но ведь вы когда-то были так близки, — удивилась Вера.
— Я помню, как он в детстве постоянно бегал к тебе делиться своими секретами и открытиями. Разве может всё это так быстро забыться?
—Со временем всё меняется, — горько усмехнулась Надежда Ивановна, — дети вырастают и обзаводятся собственными семьями. Для них родители перестают быть главными людьми в жизни.
— Но всё же стоит попытаться наладить отношения, — не сдавалась Вера.
— Может быть, вам стоит поговорить откровенно, по душам? Вдруг он что-то держит в себе и не решается тебе рассказать?
Надежда Ивановна покачала головой:
— Да он и слушать меня не станет. Только отмахнётся, как всегда, и скажет, что всё в порядке. Зачем тратить силы?
— Тогда напиши ему письмо, — предложила Вера, — выскажи всё, что у тебя на душе. Пусть прочитает, обдумает. Возможно, это тронет его сердце?
Надежда Ивановна задумалась над словами подруги. А ведь в самом деле, почему бы не попробовать? Письмо может стать тем важным шагом, который позволит восстановить былую близость с сыном, вывести их отношения на новый уровень доверия и понимания.
— Думаю, ты права, — кивнула она, — попытка не пытка. Даже если ничего не выйдет, я хотя бы избавлюсь от этого гнетущего чувства вины.
Вера одобрительно улыбнулась и налила подруге ещё чаю.
Вечером того же дня Надежда Ивановна села за стол и взяла в руки ручку и лист бумаги. Первые строки давались ей с большим трудом, но постепенно слова потекли сами собой:
«Дорогой мой Алёшенька...»
Она писала о своих чувствах, о том, как сильно скучает по их близости, по тем тёплым семейным посиделкам, когда они подолгу беседовали обо всём на свете. Она вспоминала его детство, их совместные приключения и радости. И конечно же, она просила прощения за все свои ошибки, за то, что порой была слишком строгой или, наоборот, чересчур мягкой и попустительствующей.
Писать было на удивление легко, слова лились из сердца на бумагу. Но вот отправить письмо оказалось куда сложнее. Надежду Ивановну одолевали сомнения: а вдруг Алексей попросту проигнорирует её послание? Или, того хуже, оно ещё больше отдалит их друг от друга, углубит пропасть во взаимоотношениях?
Однако, в конце концов, страх был отброшен в сторону. Надежда Ивановна вложила исписанные листки в конверт и отнесла его на почту. Что бы ни было дальше, она сделала всё, что могла.
Прошла неделя, но ответа от сына так и не последовало. Надежда Ивановна старалась не терять надежды, но с каждым днём на душе становилось всё тревожнее.
— Похоже, придётся смириться, — говорила она Вере во время одной из их бесед за чаем, — я ведь сделала всё возможное, написала от чистого сердца. Остальное зависит только от него самого.
— Не отчаивайся раньше времени, — пыталась подбодрить её подруга.
— Может, он просто обдумывает твои слова? Ты же знаешь, какой Алёша вдумчивый.
Надежда Ивановна кивала, но в глубине души не верила. Она чувствовала, что её мир как будто рушится, разлетается на мелкие осколки. Ведь всю свою жизнь она посвятила любимому сыну, а теперь он отвернулся от неё, отгородился каменной стеной…
Однажды вечером раздался звонок в дверь. Надежда Ивановна, недоумевая, кто бы это мог быть в такой поздний час, поплелась открывать.
На пороге стоял Алексей с конвертом в руках и расстроенным, понурым видом.
— Мама... Можно войти? — пробормотал он, не глядя ей в глаза.
Надежда Ивановна, охваченная целой гаммой противоречивых чувств, молча кивнула и отступила в сторону, пропуская сына в квартиру.
Они молча прошли на кухню и сели за стол. Надежда Ивановна встревоженно наблюдала за тем, как Алексей нервно мнёт в руках злополучное письмо.
— Я прочитал твоё письмо, — наконец выдавил он, бросив на мать растерянный взгляд, — и... мне очень стыдно, мама. Господи, как же мне стыдно! Я вёл себя как последний эгоист и негодяй. Прости меня, пожалуйста!
Надежда Ивановна молчала, не в силах произнести ни слова. Слёзы душили её, застревали горьким комом в горле. Она и представить не могла, что сын когда-либо проронит подобные слова.
— Я даже не знаю, что на меня нашло, — сбивчиво продолжал Алексей, всё также не глядя на мать, — работа, усталость, бытовые проблемы... Всё это жалкие оправдания, конечно. Ты не заслужила такого отвратительного обращения. Просто... В какой-то момент я решил, что уже вырос и стал взрослым, что мне больше не нужны твоя опека и забота. Но я ошибался, мама. Даже став взрослым, отцом семейства, человек всё равно нуждается в родителях, в их любви и понимании.
Он залпом осушил стакан воды, затем поднял на мать усталый, исстрадавшийся взгляд.
— Прости меня, мамочка. Я плохой сын, но я очень тебя люблю. И я буду стараться каждый день быть лучше ради тебя.
Надежда Ивановна больше не могла сдерживаться. Она разрыдалась и протянула руки к сыну, зовя его к себе. Алексей уткнулся лицом в материнскую грудь, а Надежда Ивановна гладила его по голове, шептала успокаивающие слова, как в детстве.
— Всё хорошо, сынок. Всё будет хорошо... Я люблю тебя, ты не представляешь, как я люблю. И я так счастлива, что ты снова здесь, со мной.
В эту ночь они просидели на кухне до рассвета, разговаривая, иногда плача, но всё чаще - смеясь и шутя, как в былые, счастливые времена.
И Надежда Ивановна понимала: она исполнила свой материнский долг, пройдя через все испытания. Теперь её мальчик навсегда останется с ней - пусть не телом, но душой, сердцем. И это было главное…
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка ;)