Эх, дороги...
Пыль да туман..
Философская система Канта, как и иных классиков немецкой философской мысли, формировались под влиянием развития естественных наук и математики. К сожалению, к этому времени вопросы взаимосвязи математики и философии, на которые обращал свое внимание предтеча всей немецкой классической философии Г. Лейбниц, стали декларативными. Уже Кант, теряя эту взаимосвязь, как-то высказался, что «в каждой естественной науке заключено столько истины, сколько в ней есть математики». Хотя, являясь выдающимся философом своего времени, он должен был понимать, что в самой математике заключено столько истины, сколько в ней философии. Тем не менее, именно эта его мысль была принята наукой « на ура» как максима при формировании её методологии. В результате, по мере успехов прикладного характера, в науке окончательно утвердилось единственно «верное» мнение о том, что процесс обретения нового знания однонаправлен и необратим. Большинство ученых и в 21 веке теперь мыслит, что их культура мышления определяется исключительно направленностью познания от простого к сложному. Современный ученый убежден, что простое он может назначать (например, аксиомы в науке), а познавать - только сложное. Стало привычным считать, что познать простое – это равнозначно его декларированию. Сложилась ложная убежденность, что простое познавать излишне, его достаточно продекларировать или, в крайнем случае, познав очередное «сложное» его можно именовать «простым». И если вдруг, по какой-то причине, подобное «простое» перестает устраивать, его достаточно заменить другим, более лояльным к новым представлениям о реальности. Так, в знаменитой теореме К.Гёделя такая чехарда от «простого» к «простому» скрывается многочисленными интерпретаторами её смысла за понятием «минимальный уровень сложности» некоторой теории. Однако, такое менторское отношение к процессу познания делает его все более и более элитарным, субъективным, ограничивая способность фундаментального развития науки, придавая ей исключительно прикладной характер.