Батюшка и матушка, приехавшие в село, были молоды и симпатичны. Настоящие имена называть нетактично, пусть будут Матфей и Софья. Он высокий, с правильными чертами лица и серыми глазами, тёмные волосы собраны в хвост. Она фигуристая, личико кукольное, русая коса до пояса. По возрасту уже могли бы иметь детей, однако, шли год за годом, а пара малышами не обзаводилась. Конечно, женщины-прихожанки порой гадали, в чём дело? Неужто бесплодны он или она? И однажды матушка проболталась знакомой, а та по секрету всему свету разнесла сплетню: батюшку и матушку некий старец благословил жить «как брата с сестрой». Что означало — без секса, аскетический подвиг смирения своих страстей, борьба с желаниями.
До поры до времени пара держалась. Крепкие здоровые мужчина и женщина жили рядом, но не касались друг друга. А в это время в России кипели лихие 90-е, в районе стали появляться доморощенные мафиози — они приезжали из городов отдохнуть и покутить на зависть бывшим землякам. Проявляя грубоватое почтение к отцу Матфею, они стали приглашать его в местный ресторанчик, на свои пирушки. И тот втянулся, стал всё чаще выпивать. Матушка собралась подавать на развод, о чём разнесла слух та же знакомая. Но Софья понимала, что это погубит мужа, и медлила.
Она приметила девочку, сиротку при живых родителях. Те то и дело уезжали куда-то, то ли побираться, то ли подрабатывать. А дочь оставляли дома одну, причём на полгода. Звали девочку Рита. Матушка, по сути, удочерила её — реализовала материнский инстинкт. Наверное, её утешала забота о подопечной. Софья видела в Рите ребёнка, не замечая, что девочка постепенно обретает зрелые формы. В 13 лет это была уже девушка с пышной грудью и широкими бёдрами, полноватая, но с миловидным смуглым лицом.
Губы у липовой сиротки пухлые, яркие, глаза нахальные, с поволокой. Родители её были выпивохи и бродяги, поэтому нравственность воспитывать было некому. Матушка рядом с расцветающей девицей смотрелась блекло, лицо желтоватое, глаза грустные.
Стала Рита присматриваться к отцу Матфею — мужчина статный, говорит ласково, проявляет внимание, то и дело рядом. Много ли нужно девочке, чтобы влюбиться? И Рита влюбилась. Она стала делиться с подружками своими чувствами, а те понесли родителям новую сплетню. Рита тем временем ревновала батюшку к матушке, но скрывала это — ведь матушка её кормила, поила, наряжала. Говорила Рита подружкам, что пытается дать понять батюшке: он ей небезразличен. Но отец Матфей не замечал неуклюжего кокетства девчонки, он всё чаще глядел в рюмку. А Рита распалялась ещё больше. Она поспорила с подружками, что соблазнит любимого мужчину. И, наверное, это получилось бы у неё. Уехала бы матушка в гости к родителям, как уезжала не раз, выпил бы батюшка лишнего, а тут как тут сиротка с высокой грудью и пухлыми губами. Но зелёный змий попутал отца Матфея совсем в другом смысле — поп устроил скандал на погребении одного прихожанина, припомнив, что тот не отдал ему крупный долг. Священник заявил, что не позволит зарывать покойника, пока его родня не вернёт деньги. Прихожане написали жалобу на Матфея. Разгневалось церковное начальство, запретили отца Матфея в служении. А поскольку надо на что-то жить, устроился опальный священник по прежней специальности — агрономом. Он обиделся на иерархов, которые не простили его ошибку, и махнул рукой на благословение «жить как брат с сестрой». Стали Матфей и Софья обычной семьёй. Вскоре она забеременела. А тут и родители сиротки прибыли из очередного вояжа, забрали Риту домой. Так и не состоялось пикантное событие: батюшка плюс новая Лолита. Кстати, отцу Матфею через некоторое время снова разрешили быть священником, и он сделал карьеру, но в другом регионе.
Мой рассказ не в осуждение — просто не каждому по плечу аскетические подвиги. И не каждый старец — настоящий, это сами старцы говорят.