Чего проще следовать советам знающих людей, особенно когда ищешь ночлег в дремучей местности. Если ты служащий короля Франции и держишь путь в далёкую область восточной Европы, твоим единственным делом является дойти до места назначения, передать послание и получить ответ, который вовремя доставив можно заниматься прочими занятиями без ущерба для себя и государства. Но исполнительность ни единственная отличительная черта вельможи 18 века, им были присущи любопытство и страсть к исследованию, обе черты, неразрывно связанные во время покорения новых земель. Так же как и у героя фильма, маркиза д’Юрфе, которому жуть как хотелось выведать тайны встретившейся на его пути фамилии, в которой странно всё, от еды, до почитаемого старца.
Алексей Константинович Толстой написал рассказ Семья Вурдалаков в раннем, 22 года, возрасте со слов старика-француза, выдававшего необычайный вояж маркиза за быль. Рассказа, ко всему прочему, примечателен тем, что является чуть ли не первым в жанре вампирской прозы, или одним из первых уж точно. В то время вурдалаками называли вампиров, в фольклоре разных национальностей их определяли по разному, например, у древних славян – «волколаки». Тема не очень популярная, на территории Российской империи не сильно распространённая. И в силу того, что французский язык был принят в светском обществе и пользовался широкой популярностью в среде образованных людей, на нём и было написано данное произведение, которое перевели на русский спустя годы. Он стал очень популярным и уже в век кинематографа экранизировался с полдюжины раз.
Теперь за постановку взялся дебютант Адриен Бо. Кто знает, что подвигло на именно такой выбор материала, но для первой работы совсем не самая простая основа. Француз определяет визуальный импрессионизм в качестве базы, когда сквозь яркие, но размытые, мазки виден отчетливый посыл, скорректированный временем. Колоритные персонажи и их одеяния прибавляют характера каждому, хоть напомаженному маркизу с мушкой на щеке, хоть старшему сыну хозяина с феской набекрень. Во всём видна эклектика, которая сбивает с идентификации места действия, Сербия, Румыния, Болгария, не понятно. Оно и хорошо, так как увеличивается ощущение сказочности, которую, безусловно, старается воссоздать режиссёр. Здесь главный Вурдалак кукольный, в прямом смысле, его движения словно на ниточках, да и физическое строение, демонстрируют неестественность поведения, которая описывается в рассказе очень подробно. Снедь, которую по собственной воле вряд ли кто-нибудь стал употреблять и другие детали, многое указывает на эфемерность происходящего.
Но в такой неестественности и кроется притягательность ленты. Она своим изображением гротеска напоминает о работах не забытого Фридриха Вильгельма Мурнау и нашего современника Гая Меддина, своей красочностью и национальным фольклором картины Параджанова и заключает в себе множество отсылок к фильмам-ужасов 20-30ых годов прошлого века. Это эссенция, выжатая из сонма лент о вампирах и таинствах румынских лесах, которая проявляется во всём тут. Подобные картины называют атмосферными, и, в данном случае, справедливо. Хотя не исключается и подтекст, считываемый запросто. Старое, рудимент, должно быть забыто или, по меньшей мере, не использоваться. Так, правила семьи, когда самого старшего мужчину, главу, почитают беспрекословно, боясь вякнуть что-либо против, уходят вдаль веков и на их смену поднимают голову новые, которые, хотим мы этого или нет, более-менее уравнивают каждого члена.
Но избавиться от деспота это только полдела, важно самих себя заставить победить в себе же подавляющего волю тирана, иначе он, как и прежде, станет кровососить. И ещё не сойти с ума, а двинуться как можно дальше от происшедшего, чтобы оборвать всякую связь с порочным прошлым и воспоминаниями о нём. В этом смысле режиссёр несколько изменил концовку, но это изменение вещает в унисон теперешним реалиям, и это, в общем, здорово.