Трудное детство. Для многих это нечто далекое, термин, мелькающий в СМИ да проскальзывающий в кинематографе, с целью объяснить девиантное поведение персонажей, — только не для меня. Отец рано ушел из жизни, а мать вместо заботы о единственном чаде ринулась обустраивать свою личную жизнь. Не помню, сколько хахалей она сменила до Джеймса, но вот его я хорошо запомнила, он был особенный. Дождавшись, когда его пассия уйдет на ночную смену в придорожный мотель, где вдова подрабатывала на ресепшен, мерзавец изнасиловал тринадцатилетнюю девочку. Несложно догадаться, кем была та жертва. Только это не самое страшное, хотя чего уж там, удовольствие в тот вечер получил только грубый мужлан. Когда же бедняжка рассказала все матери, та обвинила ее во лжи с целью «разлучить влюбленных». И так нелюдимая, кроха окончательно замкнулась в себе, более ни с кем не делясь своим горем. К счастью, Джеймс пробыл с нами всего месяца три, не раз пройдя по проторенной дорожке. Взамен он угощал меня сливочным мороженым. Правда, когда исчез, прихватил с собой все накопления мамочки… Ненавижу мороженое.
За ним пришел Питер, обычный работяга из автосервиса и, наверное, единственный нормальный из всех бойфрендов матери. Пит любил ее, дарил цветы, меня водил по кафе и ярмаркам и ни разу не поднял ни на кого руку, ну почти ни разу. Я хотела поблагодарить его за доброту, сняв перед ним исподнее, однако он влепил мне хорошую затрещину и велел больше так никогда не делать. Хороший был человек, может, моя судьба сложилась бы иначе, если бы его не придавило машиной со старого гидравлического подъемника, на котором сэкономил босс. Вот такая злая правда жизни. Далее я надеялась восполнить недостаток тепла и ласки в любимом парне, может, излишне доверчиво, да и к тому же не являясь девственницей. Ребята быстро раскусили мою слабость и пользовались мной — говорили о любви, а сами опускали руку в дешевые трусы; я же, дурочка, верила, пока не прослыла в своем маленьком городке легкодоступной девкой, да ладно, чего скромничать — шалавой. До матери быстро дошли слухи, и женщина, сменившая несколько десятков мужиков, выгнала меня из дома. Ничего не скажешь — вот ирония... Тем не менее я не сдавалась и, поехав в большой город, решила во что бы то ни стало поступить в медицинский колледж, стать врачом, чтобы не прозябать на никчемной работе сродни матушке. Одна проблема стояла на моем пути — отсутствие денег, а значит, невозможность оплатить учебу, жилье, еду, черт возьми! Идти работать в закусочную — равносильно тому что приковать себя к ней наручниками, а денег все равно не соберешь. С моими навыками оставалось лишь одно прибыльное дело — проституция. Эх, чего не сделаешь ради мечты… Сначала по вызову в эскорте, как поругалась с Энрике — на улицах. Трахалась, копила деньги и читала разную литературу, прежде всего по медицине. В общем, в принципе, было все ничего, ну иногда доставалось от «папочки» да от нерадивых клиентов, и все же на «мечту доктора» складывалась неплохая сумма. Саморазвитие посредством книжек и передачи опыта от старших коллег по цеху также давало о себе знать в лучшую сторону. Как-то раз пришлось мне переспать с одним дедом. Не сказать что стариков вообще не жалую, но не очень приятно обслуживать человека с вялым корнишоном да с лекарственным душком, который источает каждая сраная пора его дряблого тела. Когда он кончил, издавая хриплые нечленораздельные звуки, в нем неожиданно проснулась тяга к доброте и помощи, а может, совесть взыграла, я все-таки ему годилась во внучки. В итоге возрастной клиент подарил странную книгу в кожаном переплете, написанную на загадочном языке. Он поведал, что купил ее на отдыхе в Египте за целую тысячу баксов. Вроде как ветхая рукопись, если правильно с ней обращаться, должна исполнять желания, но он в ней так и не разобрался. Выслушав скучную историю, я все же приняла подарок и закинула в ящик стола на долгую память, уверенная, что богатенького американца просто надули ушлые торгаши. До поры до времени.
Озарение пришло поздно, прохладной осенней ночью. Обычно я не водила клиентов домой, в комнатку придорожного отеля, который, как и все подобные ночлежки, напоминал мне о матери и потому подстегивал на пути к мечте. Однако гостя привел ко мне сам Энрике с расчетом расплатиться мною за какую-то услугу. Был ли у меня выбор? Ну, если я не хотела отхватить ногой в живот, то нет. Вначале все шло обычно, однако чем больше возбуждался ублюдок, тем жестче становились его ласки. Он начал обзывать меня грязной потаскухой, кусать за груди, с силой сжимать ягодицы. Я закричала и попыталась оттолкнуть его, за что получила увесистую оплеуху, и тогда садист раскрыл себя в полной мере. «Мне конец», — пронеслось в голове, и тут же: «Почему сейчас?! Когда почти скопила деньги?!» Внезапно осенило: «Деньги! Все из-за сраных бабок!» Проклятый сутенер догадался о сбережениях и решил подстроить грабеж, ведь он не мог сам внаглую забрать их, после такого маневра остальные девочки просто бы разбежались. Во мне вскипела ненависть, придавшая сил. Я вцепилась в лицо обидчику, словно разъяренная львица, тот опешил всего на мгновенье и получил удар в промежность. Сломя голову кинулась к тумбочке, где лежал револьвер. И только схватилась за ручку, как мерзавец вместе с выдвижным ящиком потянул к себе. Оружие, книга — все оказалось на полу, а крепкие руки сдавили шею. Судорожно пытаясь глотнуть воздуха, нащупала толстый талмуд и со всей силы зарядила убийце в висок, еще и еще, пока хватка не ослабла и наконец ладонью не почувствовала шероховатую рукоять. Весь барабан, все шесть патронов пробили мягкую плоть, перебили кости, разорвали органы. Мертвое тело распростерлось в луже собственной крови и экскрементов, пока глаза медленно покидала жизнь. Адреналин, тошнотный запах крови, радость победы и угрызения совести из-за убийства человека — все смешалось воедино и потухло в момент осознания нереальности наблюдаемого феномена. Растрепанная пожелтевшая рукопись впитывала в себя растекшуюся по полу красную жидкость, преображаясь на глазах. Трещины переплета, разрывы и поблеклость страниц — все наполнялось новыми красками. Не веря в происходящее, я побила себя по щекам, пеняя на шоковое состояние, вот только это был не морок. Выйдя из оцепенения, лихорадочно начала собирать вещи в сумку. «Нужно срочно бежать, выстрелы слышал весь отель. К черту книгу. Или нет?» В голове вспыхнули слова старика. Превозмогая опасения за свою шкуру, решила рискнуть, и лишь только пальцы коснулись гладкой обложки, как нахлынувшая на меня паника улетучилась, в голове прояснилось, а мысли максимально сконцентрировались на поиске выхода из сложившегося тупика.
«Первым делом необходимо обшарить карманы и постараться понять, кого сейчас убила. Мексиканец, ключи от машины есть, сигнализация работает, вот и тачка, прямо на парковке. Прав нет, скорее всего, нелегал. Что с татуировками? Принадлежности к банде нет, зато есть лист каннабиса на плече и пара кубиков крэка в кармане. Мелкий наркоторговец, не более».
В дверь забарабанил Энрике.
— Открывай, стерва, какого хрена у тебя там творится?!
— Сейчас, сладкий, секунду.
По-быстрому закинув две пули в барабан, я встала за дверью и открыла замок.
Сутенер, в полной решимости влепить мне тумаков по самое не могу, влетел в комнату и застыл от неожиданности.
— На колени, — поднесла дуло к его голове, одновременно ногой захлопывая дверь.
— Ты че творишь, дрянь!
— Еще раз рявкнешь — вышибу мозги.
— Жаннет, ну ты чего, я же твой друг, мы все уладим, — заскулил мерзавец, а я тем временем достала из-за ремня его джинсов компактный смит-вессон.
— Будешь послушен — останешься в живых, ясно излагаю?
— Д-да.
— Молодец, медленно встань и иди к стене. — Он безропотно повиновался. — Повернись. Два шага вперед, шаг влево. Отлично, так будет правдоподобно.
Три выстрела из пистолета ненавистного папика, и очередной труп лежит у моих ног; но с книгой в руках я не испытывала паники, более того, во мне отчетливо возникло новое чувство — удовлетворения. Он получил то, что заслужил.
Стерев свои отпечатки пальцев с револьвера и пистолета, затем вложив их в руки усопших, максимально быстро скрылась, одолжив на время машину мертвого садиста. Итак, сутенер и наркоторговец что-то не поделили и погибли в неудачной для обоих перестрелке. А проститутка, что там жила? А хрен его знает. Видимо, слиняла, увидев такие дела.
***
И действительно сбежала, первым делом бросив машину посреди улицы неблагополучного района с ключами в замке зажигания и с твердым расчетом, что первый же попавшийся местный гангстер приберет ее к рукам, еще больше отведя от меня след подозрений. Затем, сев в автобус, пересекла границу не одного штата, стремясь убраться как можно дальше и перевернуть очередной лист безумной жизни. Поселившись в недорогом мотеле, сделала паузу, пытаясь осознать случившееся и составить набросок для чистой страницы будущего. Говоря откровенно, мне было до жути страшно, и дело даже не в убийстве двух человек — я столкнулась с тем, чему нет объяснения в современном мире. И тем не менее книга определенно помогла. Какие скрытые возможности таит фолиант? Соблазн пересилил опасения, и я погрузилась в древний манускрипт. Нелегко дался порочный труд, он требовал не только кровавой жертвы, но и собирал дань времени и усилий. Иногда отчетливо чувствовала духовное и физическое истощение, рукопись питалась мной, взамен одаряя запретными знаниями. Каждое утро, подходя к зеркалу, видела растущую седину в пышной копне волос, первые морщинки, темные круги под глазами — мои двадцать один постепенно превращались в тридцать один. Не знаю, чьего авторства сей труд: если человека, то определенно лишившегося рассудка, который в исступленной жажде оставить после себя наследие царапал латиницу — уверена, хоть и не знаю откуда, — собственной кровью. Что я хотела заполучить, вчитываясь в откровения безумца? Богатство и власть, конечно. Оставить в дураках весь мир, который уготовил мне судьбу сдохнуть от передоза в очередном замызганном номере ночлежки. И назло всем нашла метод, инструкцию, темный ритуал вызова существа, способного воплотить мои чаяния, в обмен на одиннадцать сердец, остановившихся от руки той, которую желали. Высока цена, но что поделать, великие достижения требуют великих жертв.
Каждую ночь выходила на охоту, стараясь подобрать подходящую жертву. Одна в месяц, не более, поспешность в моем предприятии грозила бедой. Мини-юбка, яркий макияж, обочина — привычное занятие для новой цели. Вначале, беседуя перед актом, выискивала среди клиентов одиноких мерзавцев, наркоманов, пьянчуг — тех, кто наименее требовал к себе жалости. Однако с каждой новой жертвой чувствовала новые изменения: процесс старения обратился вспять, я снова приобретала краски юности, но мой внутренний мир книга развращала. Третье убийство не на шутку возбудило, вызвало приятные ощущения внизу живота. Отныне стала получать удовольствие от процесса, делая его все более изощренным, а жертв выбирая все моложе и невиннее. Единственное нерушимое правило — деньги в обмен на услугу, частичка справедливости в жестокой реальности бытия. И как только к моей особе начинали проявляться первые подозрения, переезжала в другой штат на противоположном конце страны.
И вот наконец собрала заветное число. Круг начерчен, руны и символы, значение которых не до конца понимаю, скопированы с проклятых и одновременно благословенных страниц. Огонь — катализатор, спусковой механизм, травы горят, источая сладкий запах и едкий густой дым. Когда же он рассеялся, передо мной предстало…
Из потустороннего тумана возникло нечто, силуэтом напоминавшее человека, но им не являющееся, тело его прикрывала длинная черная мантия, руки — кожаные перчатки, а из-под капюшона в обрамлении мрака на меня смотрели полные ненависти очи, пылающие фиолетовым пламенем.
— Курам награш имблутх крзахтарн. — Голос существа пробирал до мурашек, вместив в себя десятки тембров от тонкого детского до самого густого баса, сливавшиеся в единую извращенную какофонию.
— Не понимаю, — вырвалось из моих скованных уст.
— Кто посмел вызвать меня? — заговорило оно по-человечески, но в звуках по-прежнему присутствовали отголоски чуждого, противного этому миру.
— Не важно, кто я! Ритуал свершен, подчинись моей воле! — Все-таки смогла взять себя в руки.
— О, сколько пустой, мелочной гордости в твоих речах. Ты же понятия не имеешь, кого призвала на погибель и чье внимание вновь привлекла к людям, — всемогущих существ, чье существование противоречит вашим примитивным законам физики.
— Не лги мне, демон! Я сделала все правильно!
— Демон? — существо загоготало сродни обожравшейся гиене. — Совсем нет, может, лишь отчасти, если следовать человеческой мифологии. Когда-то давно — и совсем недавно по земным меркам — я тоже был частью людского рода. Как же меня звали?.. Память прошлых дней, как и мой лик, заволакивает туман… Коля? Да, Николай. Сейчас же я Странник, один из легиона, а ты невежда, совершившая роковую ошибку.
— Какую? — голос задрожал, поддавшись силам, что властны Деймосу и Фобосу.
— «Одиннадцать сердец, остановившихся от руки той, которую желали». Тебя в полном смысле этого слова не желала не одна из жертв, они хотели твое тело, избавиться от насущного бремени плоти. Так что теперь жизнь одной глупой девчушки в моих руках, оковы заклятия не держат меня. Можешь ли ты что-нибудь предложить в обмен на отведенный тебе срок?
— Деньги, сердца, бери все… Возьми мою душу, — проскулила я.
— Душу? Кому она нужна! — Странник залился зловещим хохотом. — Ты забавляешь меня. Так и быть, пока не стану забирать тебя и даже вознагражу за упорство в деле освоения темной науки. Ты понесешь в себе дар моего господина, возможно, так обретешь то, чего жаждала. До встречи, Жаннет.
***
Отрывок из статьи У. Вудворда, журналиста «Новоорлеанского обозревателя»:
«Жаннет Джексон, тот самый «монстр обочины», что все свои оставшиеся дни проведет в больнице для душевнобольных преступников «Тихая лагуна», написала на холсте очередной шедевр. Критики уже провозгласили, будто безумная художница по мастерству замысла и исполнения превзошла самого Винсента Ван Гога. Не знаю, насколько верно данное суждение, но Нью-Йоркская галерея уже готова выкупить картину за миллион долларов, которые отойдут матери Жаннет как законному представителю умалишенной».