Als Gregor Samsa eines Morgens aus unruhigen Träumen erwachte, fand er sich in seinem Bett zu einem ungeheueren Ungeziefer verwandelt...
...Почему Грегор Замза стал жуком-паразитом (Ungeziefer)? (я это несерьезно)
«Мы мыслим и пишем даже для зверей. Мы становимся зверем, чтобы и зверь тоже стал чем-то иным. Агония крысы или казнь коровы остаются присутствовать в мысли – не из жалости, но в качестве зоны взаимного обмена между человеком и живоным, где от одного что-то переходит к другому» (Делёз).
Конечно, мы признаем, что Делёз по своей сути трикстер. Так, желая развенчать картезианского субъекта, Делёз сравнивает (издевательски) человека и животное, вплоть до их сращивания. Он не признает субъект за источник генезиса, но считает, что сам субъект порождается (чем?). Тождество человека и животного обнаруживается в том, что оба наделены телом, плотью. Субъект обнаруживает себя (конституируется) в противоборстве и в то же время синхронности витализма и мортализма (смерти).
«Страдающий человек есть зверь, страдающий зверь есть человек. Это реальность становления». Страдающий (умирающий) дух Грегора пересекает линию жизнь и становится умирающей плотью - гниющим телом уродливого жука, в котором гниёт яблоко. Такое вот двойное гниение, презрение жизни и существования. И в этом трагизм существования (субъективности): не столько в живом-человеческом запечатанном внутри мертвого-нечеловеческого, сколько в обреченности сознания (?) жить внутри гниющей плоти (но без мортальной плоти нет сознающего субъекта-Г ?!)…
...То-есть плоть (как в боди-хоррорах) сама являет собой генезис (становление) субъекта. Изменив тело (лишившись его) субъект обрекается на новый опыт бытия, коренным образом отличающийся от предшествующего этому. И это ново-бытие ужасает нас своей непохожестью, ведь сознание (?) хранит опыт прошлого телесного' ощущения.