Ника уже отвела дочку в школу, когда с работы с видом побитой собаки вернулся Костя. Он стоял в дверях, явно решаясь на что-то. Ника недоуменно посмотрела на него и тут он созрел.
- Ника, я изменил тебе и не достоин быть твоим мужем! – выдал он на одном дыхании и замер.
Ника сначала даже не поняла, что он сказал, и несколько минут просто удивленно смотрела. Костя не двигался. Наконец, до нее дошел смысл сказанного…
- Что? – выдала она сдавленным голосом. – Да я тебя… - Ника схватила мужа левой рукой за грудки и потянула в квартиру, а правой залепила достойную боксера оплеуху. Костя не сопротивлялся…
Они были женаты уже почти десять лет, в этом году их дочка Маша пошла в школу. Особого достатка как не было, так и не ожидалось. В целом двух врачебных зарплат на жизнь хватало, даже на двухнедельную поездку к морю летом. Но… Все ютились в унаследованной от бабушки Кости однушке без внятных перспектив расширить жилплощадь, так что о втором ребенке можно было только мечтать.
Ника работала терапевтом в расположенной напротив дома поликлинике, а Костя дежурным неврологом в психбольнице за рекой. Такая работа позволяла почти каждый день кому-то из родителей отводить дочку в школу, а потом забирать домой. В те дни, когда так сделать не получалось, просили помочь кого-то из бабушек.
Костина мать, Мария Петровна, вопреки бытующему мнению, что «на тещ злословить еще есть силы, а к свекровям уже глухая ненависть», приезжала всегда вовремя, сама кормила и провожала внучку, забирала, опять кормила и выгуливала ее, читала с ней книжки и вечером сдавала родителям довольного и в меру утомленного ребенка, которого оставалось только поцеловать и уложить спать. К сожалению, она тоже работала и далеко не всегда могла помочь, а ее супруг, водитель-дальнобойщик, еще в молодости разбился на машине из-за лопнувшего колеса. Почти год она его вытягивала, но не смогла – слишком тяжелыми были повреждения. После этого Костя и решил стать врачом.
Мать Ники, Маргарита Андреевна, тоже растила дочь одна, благополучно доведя мужа к тридцати с небольшим годам до обширного инфаркта. Ника после этого тоже решила идти в медицину, а Маргарита Андреевна стала основательно окапываться в своем королевстве. Костю, укравшего ее единственную подданную, она люто ненавидела, но в спорах с не менее упрямой дочерью не преуспела, сумев в итоге лишь демонстративно проигнорировать свадьбу.
Поженились Ника с Костей довольно поздно, когда обоим было уже под тридцать, и к сорока фигура Ники, несмотря на все диеты и фитнес, начала раздаваться, пряча былые соблазнительные формы. У всех женщин бывает по-разному: кто-то без малейших усилий сохраняет фигуру до старости, кто-то упахивается ради этого в дым в тренажерном зале, а кому-то все усилия помогают лишь снизить скорость набора веса. Ну а кто-то просто плюет на все и позволяет организму расти, куда и как тот сочтет нужным.
Нике достался третий тип, так что постепенно закапывающаяся в «соцнакоплениях» красота заставляла ее несколько нервничать – больница, где работал Костя, была клинической базой медицинского колледжа, так что недостатка в молодых смазливых медсестричках там не было никогда. Костя налево даже не смотрел, но психующий женский разум всегда сможет найти или создать проблему там, где ее отродясь не было. Ника нервничала, изводила себя из-за каждого лишнего грамма и однажды решила излить душу матери.
- Мам, я не знаю, как быть. Распирает как на дрожжах, что ни делаю, все равно толстею. Боюсь уж, как бы Косте не разонравилась… - плакалась она в мамину жилетку, не догадываясь, что тем самым роет могилу своей семейной жизни.
Люто ненавидящая Костю Маргарита Андреевна вцепилась в такой нежданный подарок, как голодная дворняга в мясную кость. С этого дня она всеми силами разжигала в Нике неуверенность в себе и подозрения в отношении Кости. Сначала Ника посмеивалась и отнекивалась, но вода, как известно, камень точит. И однажды она сорвалась на мужа в приступе обычной бабьей ревности. Слепой, тупой и беспощадной. За первым случаем последовал второй, десятый, и через некоторое время знатными истериками сопровождался уже каждый выход Кости на дежурство.
Не стал исключением и тот день. Возможно, что все и прошло бы как обычно, но в тот раз был день рождения у одной из медсестер, весьма фигуристой и весьма озабоченной Даши. От ее приставаний Костя всегда добродушно уклонялся, но в этот раз ее угораздило сунуться именно в тот момент, когда Костя еще просто кипел после разговора со своей ревнивой дурой. Паззл собрался.
На следующий день Костя заявился домой, честно отрапортовал, что изменил и не считает себя вправе быть мужем. Конечно, Ника устроила ему очередной страшный скандал, но уже готова была простить… Если бы не появление все той же Маргариты Андреевны, «забывшей» вчера очешник и не упускавшей возможности покапать дочери на мозги. Заявись она получасом позже, ничего не произошло бы, но она попала на конец стихающего скандала. Из дома, забрав очешник, она вышла вместе с дочерью.
- Неужели ты так и оставишь? Надо его из дома выгнать! – вещала Маргарита Андреевна, забывшая на радостях о том, кому принадлежит квартира. – И родительских прав лишить, кобелину такого! – добавила она и продолжила описывать, какой подлой скотиной является ее зятек.
Такая обработка продолжалась не один день, и в итоге дело-таки дошло до развода, причем в максимально грязной и мерзкой форме.
***
С тех пор прошло десять лет. Ника и Костя не общаются и ненавидят друг друга. Маргарита Андреевна через два года умерла от рака поджелудочной. Обезболивание, несмотря на все усилия, было неэффективным и мучилась она перед смертью изрядно. Помогавшая с уборкой и прочей санитарской работой прихожанка из соседней церкви не раз удивлялась: «И за что же ей Господь такое ниспослал?»
На похоронах Маргариты Андреевны на дальнем кладбище была одна Ника, да и та ушла, не положив цветов, а лишь плюнув на могилу. Никакого памятника там нет, а установленный кладбищенскими рабочими деревянный крест уже догнивает и готовится упасть.
Медсестра Даша через несколько лет решила все же остепениться, но напоследок устроить «дембельский аккорд». Результатом стал ВИЧ, подцепленный от одного их горячих африканцев, с которыми она тогда переспала. Ретровирусная терапия, конечно, не дает вирусу развернуться и спасает жизнь, но с работы ее ожидаемо выгнали, и сейчас она потихоньку спивается.
Маленькую Машу Мария Петровна, несмотря на все выходки родителей, смогла воспитать адекватной и умеющей любить. Но родителей Маша не простила, ненавидит их и с ними не общается. Сейчас она поступила в мединститут и, кажется, нашла неплохого парня. Недавно она звонила Марии Петровне по скайпу и со счастливыми глазами представила своего избранника.
- Бабушка, это мой Степка! Он такой хороший! После сессии приедем знакомиться! – Она послала воздушный поцелуй, а парень вежливо кивнул и поздоровался. Марии Петровне он, пожалуй, понравился. Есть шанс, что хотя бы внучка будет счастлива…
---
Автор: Алекс Бутаров
---
Богоугодное дело
Стоя под образами, Дементий молился. Но не образам, а чтоб служба поскорее закончилась, и можно было от всей души прихлопнуть муху, которая уже добрых пять минут разгуливала у него по макушке. Ну вот наконец литургия закончилась, верующие стали покидать помещение церкви. И когда последняя бабулька, шаркая пол полу клюкой, вышла за двери, Дементий что есть мочи хлопнул себя по лбу. Мертвая муха шлепнулась на пол. Дементий удовлетворенно посмотрел на нее, нагнувшись и едва не цепляя золотым крестом доски, на которых стоял.
В церкви было душно. Под рясой по спине стекал пот. Но нужно было сохранять лицо. Дементий, сложив руки, чинно вышел из дверей и оглядел церковный двор. Так, сегодня одни старики да старухи. Что-то перестала молодежь в храм ходить последнее время. У молодых пожертвования были щедрее, а старики что? Много не дадут, только место занимают на службе.
— А что батюшка, долго ль жара еще будет стоять? — шамкая беззубым ртом, спросила старушка с клюкой.
— На все воля Божья, — ответил Дементий привычной фразой. — Ежели Богу угодно так, то нужно принять и возблагодарить его за все дары.
Старуха вздохнула. Потом перекрестилась и поковыляла вниз по ступеням.
Дементий поморщился. До конца лета он планировал купить еще корову, поставить кованые ворота, да и попадья жаловалась, что на зиму нужна новая шуба. Тех денег, что жертвовали прихожане, явно не хватало.
— И крестин нет, как назло, и венчаться никто не хочет, — пробормотал Дементий. — Ну что за месяц, а? Хоть в совхоз иди, на тракторе батрачь к Алексеичу.
Священник окинул взглядом деревенскую дорогу, по которой, прихрамывая, на трех лапах двигалась дворняга Жуча. Внезапно в голову Дементия пришла светлая мысль, и он просиял, словно церковный колокол на закате и торопливо засобирался домой.
* * *
— Ярина Михална, ты у нас теперича больная будешь! — радостно вскричал священник, едва ступив в сени.
— Как больная? — попадья уронила скалку, которой раскатывала по столу тесто на пирожки.
— А вот так, — Дементий плюхнулся на стул, взметнув тучу муки со столешницы. — Только надо бы поразмыслить, чем тебе захворать.
— Может не надо, Демеша, — крестясь, спросила попадья.
— Ты шубу новую хочешь, дура? — серьезно спросил муж. — А ворота, каких у директора совхоза в жизнь не будет?
— Х-хочу, — заикаясь, ответила ему жена.
— Ну значит станешь делать, как я велю, — Дементий радостно потер ладони.