Мой начальник снова учудил:
— Ольга, если ты ещё не взлетела, то срочно тормози самолет и выходи наружу. Сделка не состоялась!
— Счастливый ты! Вылет перенесли, и я ещё здесь. А иначе бы точно стоп-кран дергать пришлось.
Полет для заключения сделки отменился, и мой сверкающий черный Mercedes стремительно мчится обратно по солнечному кольцу города. Устало упираюсь затылком на подголовник, анализируя, не являюсь ли я причиной произошедшего. Родион, кажется, угадывает мои страхи:
— Только ты можешь так общаться с нашим олимпийским боссом, моя золотая курица.
— Оставьте ваши шуточки, барин! Тогда уж ты директор птицефабрики, а не бог Олимпа. Я целых три ночи прорабатывала этот договор в офисе! — И осознав, что я вне подозрений, с облегчением расслабляюсь.
— Хочешь, отгул закажу для тебя?
— Я уже была готова взять его за свой счёт!
— Блин, зачем я только разинул рот! — с хохотом произносит Родион. — Ладно, давай так. Устрой вылазку со своим ненаглядным на природу, порадуй его своей шикарной фигуркой!
— Я уже забыла, как это «радовать»! Ну что ж, четверг и пятница теперь мои. Но помни! В субботу и воскресенье я тоже не хочу ни слышать тебя, ни видеть твою физиономию.
— На это я не подписывался, — с удовольствием бухтит Родион и кладёт трубку.
Неожиданные выходные – это отличная возможность поехать на озеро. К концу июня вода там, должно быть как парное молоко.
Костя уже давно жалуется, что я держу его в четырех стенах, в то время как сама тружусь без передышки, аки конь, мечтающий о кресле председателя колхоза. Единственная правда в его словах – это то, что я изнуряю себя работой. В его глазах я – загнанная лошадь, а для Родиона – курочка Ряба, несущая золотые яйца.
Мой супруг стал домоседом после того, как его уволили из компании «по взаимному согласию». С тех пор предложений о работе ему не поступало, почему-то. В то же время, моя карьера стремительно пошла в гору. Мы решили обойтись без няни, и Костя с энтузиазмом принялся за обязанности «домашнего папы». Наша шестилетняя Мариша обожает его, а меня, кажется, скоро перестанет узнавать. Хорошо, на полке стоит моя фотография.
Кручу руль, ищу на сенсорном экране приборной панели контакт «Любимый» – обожаю свою «ласточку». Я впитываю запах новой кожи салона, нажимаю на вызов и с удовольствием ожидаю ответа. И слышу, что абонент недоступен. Странно, он же не выпускает телефон из рук даже в туалете. Мы отправили нашу Марину на месяц к бабушке в деревню, так что, вероятно, мой дорогой муж отсыпается после ночных виртуальных баталий на танке.
К нашей шестой годовщине свадьбы Костя попросил подарить ему целый набор гаджетов: телефон, часы и наушники. Заключив сделку на двести миллионов и получив свои «невероятно скромные» пять процентов, я отпраздновала это в автосалоне. А на оставшиеся деньги купила мужу его желанные новинки последнего поколения, пообещав в ближайшем будущем обновить и его вполне достойный автомобиль.
Предстоят выходные... Это кажется невероятным! С энтузиазмом звоню в корпоративный отдел по туризму нашей отважной фирмы и, ласково прошу забронировать изысканные апартаменты у лесного озера на следующие четыре дня – чего-то безумно дорогое и роскошное.
Мне кажется, будто не машина, а моя душа стремглав вырывается на широкую набережную Невы. Ограничения скорости, установленные камерами, не позволяют мне разогнаться, но я с любопытством осматриваюсь по сторонам. Редко бывает возможность это делать. Удивительно, но целые районы выросли на берегах, словно на дрожжах. Желание купить квартиру там было невероятное, однако Костя настоял на покупке сталинки. Поворачиваю на знакомую Ивановскую улицу, и вот уже кофейня на моем пути, а после неё – поворот направо во двор нашего дома.
У входа в наш дом регулярно собирается скопление бабушек. Они на меня не обращают внимания, не здороваются. Аркадия Никитична, моя соседка с того же этажа, уставилась на меня удивлённо. Местные хранительницы порядков видят во мне скорее волчицу, чем мать. Невольно проверяю свой безупречный тёмно-синий костюм. Догадываюсь, что Аркадия Никитична не ожидала увидеть меня здесь в такой знойный день посреди недели. Выхожу из сумки ключи с брелоком от домофона, которые, как водится, оказались на самом дне. Стремлюсь поскорее укрыться в подъезде от их колючих взглядов. Навстречу из дверей медленно выходит Люська, дочь Аркадии Никитичны, женщина невиданных форм и размеров. Ей за пятьдесят, но на вид она почти не отличается по возрасту от своей матери. Просачиваюсь мимо Люськи, с трудом перенося противный запах её несвежего тела. И вдруг слышу тихий шепот сзади:
— Пускай стучит в дверь рогами, раз уж такая торопыга.
Мотаю головой. Зависть — беспощадная штука. Спокойно поднимаюсь на второй этаж, чувствуя облегчение. Ключи тут же обнаруживаются в кармане моей сумки. Тихо, аккуратно отпираю дверь, вхожу на цыпочках в прихожую, словно воплощение неожиданности. Где же мой возлюбленный? Звуки душа предают его местоположение. Оставляю пиджак на вешалке, как и остальную одежду, переобуваюсь в туфли на высоком каблуке.
— Сюрприз! — врываюсь в ванную с энтузиазмом, словно артистка, выходящая на арену, и вмиг застываю, словно потеряв дар речи.
В джакузи сидит Жужа, мать подруги Мариши, а рядом — Костя.
— Если решили топиться, могу помочь, — выпалила единственное, что приходит в голову. — Вот это сгодится.
Утром я спешила, и забыла выдернуть фен из розетки. Теперь я взяла его, как бывалый ковбой, и включила на максимальную мощность.
— Не надо! — Жужа с неожиданной ловкостью для своих габаритов выпрыгивает из ванны.
Я едва успеваю отскочить в сторону. За ней выползает Костя и валится на колени передо мной.
— Оля, дорогая, это не то, чем кажется. Я всё объясню!
Он осыпает поцелуями мой живот, а я механически принимаюсь сушить его волосы феном. В моей голове витает одна единственная мысль: если что, в морге его уже не придется дополнительно обмывать.
Дверь приоткрывается, и в ней появляется Жужа. С одной стороны, мне её жаль, но не следовало появляться снова.
— Можно я вещи заберу? — она протягивает руку к своему гардеробу.
— Конечно, давай, — отвечаю я, схватив с полки баллончик с лаком для волос и направляю струю в сторону Жужи.
Её пронзительный крик заставляет меня зажмуриться. Быстро собираю её деревенские джинсы, свитер, кричащие красные трусы и сумку, в которой поместилось бы несколько арбузов. Отталкиваю перепуганного Костю и мчусь на кухню. Резко открываю окно и выбрасываю наружу одежду Жужи. Красные трусы красуются на ветках сирени, а джинсы приземляются прямо на спящего под кустом пьяницу. Он поднимается, недоуменно оглядывая свою неожиданную находку, потом переводит туманный взгляд с небес на меня.
— Затянешь ремень — сядет как влитое, — заверяю его, мельком осматривая довольных старушек у подъезда.
На кухонном столе остатки взбитых сливок, мой любимый апельсиновый ликёр и две наполовину опустошенные рюмки. На тарелке остатки фруктов, истекающих соком. Видимо, гостья решила устроить здесь своё маленькое королевство!
Костя умудряется проскользнуть мимо меня и высовывается из окна.
— Накрыла с поличным, а? Как там твой жеребец, удовлетворен? — кричит снизу Люська, не унимаясь в своих колкостях.
Замечательно, теперь весь двор в курсе нашего семейного скандала. Переодеваюсь в прихожей, натягивая брюки и пиджак. Привычно осматриваю свою худощавую фигуру и вспоминаю, как свекровь говорила: «Оленька, мужики — не собаки, они на косточки не бросаются. Положи ка себе еще кусочек сала на хлебушек». Достаю телефон и набираю номер Андрея, супруга Жужи. Только бы он не был в очередной командировке.
— Ольга, вот сюрприз! — Андрей зевает в трубку. — Тебя с работы прогнали что ли?
— Ага, подумываю к тебе в напарники записаться, — говорю, устраиваясь на скамейке, обтянутой верблюжьей кожей. — К нам Аня наведывалась, вот и промочила все вещи. Можешь подкинуть ей наряд на смену?
— Оля, ты что творишь? — шепчет Костя и пытается вырвать из моих рук телефон, но я отталкиваю его ногой, держа на безопасном расстоянии.
— Не уловил, — у Андрея в голосе появляется напряжение.
— Загляни к нам, всё увидишь сам.
— Оля, ты чего натворила? — вопит Жужа из ванной, как раненое животное. — У меня же двое детей!
Игнорируя её крики, я запираю входную дверь и складываю в карман все ключи
— Полагаю, Андрей приедет минут через пять, — говорю я мужу, усаживаясь на тумбочку и вглядываясь в часы. — Отсчёт пошёл. И не смей утащить с собой что-нибудь ценное.
Шансов вынести что-то дорогое у него мало. В домашнем сейфе оставалось лишь немного наличных — хватит максимум на месяц. Основные средства я давно перевела на счета, зная, насколько мой муж может быть расточителен... Скорее всего, уже бывший.
— Дай Жуже что-нибудь одеть, — он вновь начинает канючить. — Будь человеком!
— У меня в шкафу нет чехлов для танка, — горько отвечаю, пытаясь сдержать слезы.
Значит, будь человеком? А вы тогда кто?
— Оля, но как я пойду? — Жужа выходит из ванной, её глаза красные от слёз, тело закутано в полотенце.
— Нет во мне больше человека! — повторяю, уставившись на мои спортивные шлепанцы, которые она надела.
Придется сжечь их вместе с кроватью. А джакузи? Его выкину, точнее, продам. Вообще, я распрощаюсь с этой квартирой и, наконец, обзаведусь жильем в новостройке у Невы, как давно мечтала.
Костя исчезает в спальне, откуда доносится беспорядочный стук. Жужа, между тем, опирается плечом на входную дверь, словно это поможет ей.
— Оль, у нас с Костей было всего один раз. Давай, успокойся, — еле слышно просит она. — Дай мне уйти, пожалуйста.
— Хорошо, — медленно поднимаюсь, подхожу к двери и решительно поворачиваю ключ в замке.
Жужа выбегает на лестничную площадку, словно гладиатор, ступивший на арену, где его уже ожидают тигры. В это же время раздается звонок в домофон — её супруг прибыл как раз вовремя. Я резко захлопываю дверь перед Жужей и запускаю Андрея в подъезд.
— Вот же… — доносится до меня гневный вопль обманутого мужа.
Эхо отборного ругательства отдается по всей лестнице. Согласно поступающим извне звукам, скандальное представление перекочевало на улицу. Я быстро прячу ключи и подхожу к окну. Жужа, едва держа на себе полотенце, мчится по двору в одном шлёпанце, а Андрей размахивает её сумкой, словно дубиной. Из неё посыпались красная рубашка и носок такого же цвета. Мой взгляд падает на куст сирени, украшенный Жужиными «парашютами», и я про себя говорю:
— Сплошной красный в гардеробе.
Вспомнила мультик «Алый свин». Возьму с собой… Но куда я теперь поеду одна? Мой взгляд падает на тарелку с фруктами. Быстро подскакиваю к столу и швыряю все в мусорное ведро. Стопки и ликёр полетели следом. Слёзы подступают к глазам, но я не дам Косте радоваться моей боли.
Он появляется в коридоре, таща два моих чемодана. Я называла их Муви и Тон, ласково исказив название бренда.
— Злодейка, — прошипел он, едва сдерживая злобу. — Он её бросит, а то и хуже.
Это действительно мой муж? Никогда его таким не видела. Мы были вместе сразу после окончания университета, прожили семь лет. И всё это время я была уверена, что знаю его вдоль и поперёк.
— Ты будешь соучастницей, — говорит он, поставив чемоданы у стены и оглядывая полки в гардеробе. — Заявление в прокуратуру...
Моё терпение лопнуло. Я хватаю его телефон, который он впервые оставил без присмотра, и с размаху швыряю его вниз по лестнице.
— Нет! — Костя выскакивает наружу, а я с особым удовольствием захлопываю дверь.
— Оля, открой! — он пытается вернуться, царапая дверь своими руками.
— Уйдешь так же, как и пришел — ни с чем. Проклятый предатель!
Ощущение такое, будто с плеч упал груз весом в целый мир, полный человеческих пороков. Желание плакать испарилось.
— Оля, открой, пожалуйста.
Извлекаю из комода два пластиковых мешка. Открываю чемоданы Кости и улыбаюсь про себя. Все эти роскошные вещи были куплены на мои средства. Костя так любит дорогие бренды. Пожертвую их в благотворительный фонд. Для Кости оставляю пару брюк, набор белья и свитер. В шкатулке в спальне пусто, бумаги он, очевидно, забрал. В столе нахожу лишь мой заграничный паспорт, медицинский полис и СНИЛС. Свидетельство о браке лежит в другом месте, рядом с какой-то юбилейной медалью. Становится душно. Снимаю пиджак, натягиваю первую попавшуюся футболку и направляюсь на кухню, откуда выбрасываю пакеты с вещами в окно.
— Это тоже для меня? — раздается пьяный вопрос снизу. — Не найдется ли у вас случайно обуви сорок второго размера?
— Оля... Оля... — слышится за дверью монотонное нытье.
— Твои вещи уже на улице! Если не покинешь квартиру, я вызову полицию. Пропали мои ювелирные украшения, — говорю я и с холодной решимостью снимаю обручальное кольцо, отправляя его в унитаз.
Выглядываю в коридор – тишина. С улицы доносится звук дверей машины Кости. Осторожно, почти на цыпочках, подхожу к окну, словно боюсь, что Костя может услышать мои шаги. Старушки у подъезда вовсю обсуждают происходящее, их щеки пылают, как будто они члены английского парламента, а не просто петербургские пенсионерки. Будто бы их в джакузи пригласили, а не Жужу. Костя уселся в автомобиле. Без него мне будет легче, и я начинаю видеть всё больше преимуществ в нашем расставании. Может быть, у меня действительно проблемы с эмпатией? Где мои слёзы?
Набираю наше туристическое агентство:
— Алло, Лана? Это снова Оля Звонарёва.
— Все отменяем? Тебя снова зовут на работу? — Лана вздыхает, хорошо осведомленная о капризах моего начальника.
— Меняем планы! Поеду одна. Мне нужно забытое всеми место, где о цивилизации вспомнишь, когда еда закончится. Желательно с озером. И чтобы дорог там не было, а машину ещё пять километров лисы на плечах несли.
— Хм, это сложно... Но, погоди, кажется, у меня есть идея. Сейчас всё уточню и перезвоню тебе!