Масленица – неделя перед Великим Постом – была глотком свободы. Здесь позволялось делать многое, что обычно было под запретом или ограничено: много есть и пить, драться, остро шутить, развлекаться, давать себе волю.
К концу недели строили снежный городок или ледяную крепость и штурмовали ее. Устраивали кулачные бои. Иногда массовые. Этнограф Вячеслав Печняк рассказывает, что на Урале популярным состязанием была борьба на опоясках. Для победы надо было дважды уронить соперника на землю или заставить его коснуться земли три раза. Касание земли коленом уже считалась поражением. Победителем считался тот, кто поборет больше всего людей. А вот чучело масленицы не жгли, с ним ходили по улицам городов, сёл и деревень.
На Южном Урале масленицу называли «конским рыданием», так как в эти дни «сильно маяли лошадей». С песнями под гармонику катали молодых девушек и женщин. Апофеозом праздника становилось масленичное представление. Адресовалось оно взрослым, и юмор там был соответствующий.
«Шайка разбойников» – первая театральная пьеса Урала
Этнографы сохранили для нас записи, что на Урале и в некоторых местах Сибири на масленицу в качестве обязательного народного представления разыгрывали «Лодку». Народная драма имела такое количество вариантов, что установить какой-нибудь канонический текст ее не представляется возможным. Почему «Лодка»? В центре композиции была настоящая лодка. Брали старые сани-дровни, ставили на вторые, а сверху водружали старый чёлн или небольшую лодку.
Когда до народных преданий добрались этнографы, в лодке они увидели и память о разбойничьем прошлом речных пиратов, которые стали покорителями Сибири. А самые дотошные считали, что лодка – это символ преодоления смерти, связанный с земледельческим циклом. В русских духовных стихах рай был расположен за огненной рекой. Попасть в него можно было на лодке.
По воспоминаниям Павла Бажова, он в конце XIX века наблюдал в селе Левшино, около Перми, такую картину:
«Собирали чуть ли не со всего села лошадей, до 60–70 голов, их подпаивали водкой, чтобы они «не смотрели сентябрем», запрягали гусем в большую лодку, в которую садились участники спектакля. Они так ехали по всей деревне, пели песни, гребя по воздуху веслами, атаман стоял на корме подбоченившись, брюхом вперед. Доехав до площади, останавливались, затем ставили спектакль».
Народная драма «Лодка» или, как она чаще называлась на Урале – «Шайка разбойников» появилась еще до того, как здесь был открыт первый театр, и успешно просуществовала как минимум три столетия.
На Урале чучело Масленицы не жгли...
В отличие от центральных областей России, где «проводы масленицы» обычно были связаны с сжиганием чучела, в Тавде, например, масленицу «провожали» потешными сценками, перемежаемыми балагурством, в духе скоморошьих представлений. Пётр Городцов, наблюдавший такую игру в деревне Артамоновой на реке Тавде в 1908 году, описывает ее так:
«Крестьянин Иван Федорович Сазонов изображал «госпожу честную масленицу», а его главный воевода был Никифор Андреевич Калинин. Оба были в одних рубахах, распоясанные и босые. Кто-нибудь из публики спрашивал: «Гей, масленичка! А есть ли у тебя пачпорт?» И «масленичка» отвечала: «Вот у меня пачпорт». (А «пачпорт» состоял в том, что изображавший воеводу долго балагурил в стиле балаганного деда на темы, близкие односельчанам.) Публика встречала этот «пачпорт масленицы» гомерическим одобрением. «Масленицу» и ее клевретов угощали водкой, самосадкой и домашним пивом. А затем из среды зрителей опять раздавались голоса: «Ну-ко, масленка, распотешь честной народ да спой-ко старинку-песенку».
Полный текст статьи читайте на Культура-Урала.РФ
Материал Татьяны Мосуновой. Благодарим за помощь в создании материала Арамашевский краеведческий музей и лично Ларису Доронину. В материале использованы иллюстрации из цикла «Проводы русской зимы» с. Арамашево 1970-х гг.