Дочки собирались на свадьбу, прихорашивались перед зеркалом. Олег Петрович Потапов, сидя у стола, наблюдал за ними из-под насупленных бровей, а в душе тихо радовался, что уберёг детей, вырастил один, после преждевременной смерти жены. А сколько несчастий пришлось пережить.
Старшая Оля, низенькая, сдержанная в чувствах и, как казалось отцу, умнее. Шагу не ступит, пока не взвесит всё как следует. Но голова книгами заморочена, ни к чему это. Что бы ни делала, при себе держит какой-нибудь роман.
Младшая Маша, в отца высокая и тоненькая, суетливая, успевала и себя осмотреть, и сделать замечание сестре.
— Зачем тебе этот платок? — спросила Маша.
— Я платок красиво завяжу, чтобы волосы прибрать, — ответила старшая, — а ты на себя посмотри! Так и пойдёшь, как не знаю кто, с незаплетенными? — язвила Оля.
— И пойду! Мне так нравится, — Маша своенравно крутанула головой.
Оля поджала губы и поучительно сказала.
— Это только распутные девки так ходят. А приличные должны собирать волосы как положено, — возмущалась старшая.
— Ничего я никому не должна, — говорила Маша.
— Папа, скажи ты ей, — настаивала Оля.
— И чего прицепилась? Ну, на тебе... Завяжу. Теперь успокоишься? — ответила Маша.
Отец молча вздохнул. Вынужденное возвращение из города в деревню, банкротство фирмы, смерть жены после аварии казались далёким, страшным воспоминанием.
По первой, пришлось жить у брата Кости в селе.
Всю зиму трудился Петрович, подлатал старый дом, только под весну перебрался с дочерьми в собственное жилье.
Сейчас в деревне на хозяйстве работать было тяжело, чтобы жить, и ни в чём не нуждаться, держал четыре коровы, пару лошадей, свинью, кур.
Занятый своими мыслями, отец не заметил, что дочери продолжают спор.
— Ты ещё маленькая, даже паспорта не имеешь, — говорила Оля сестре Маше.
— Это я мала? Посмотрите, кто из нас больше? — Маша смеясь, встала перед зеркалом рядом с Олей и оказалась выше чуть ли не на голову.
— Выросла до неба, а всё равно глупая, — ответила Оля и отошла.
Олег Петрович недовольно сказал.
— Хватит вам, сороки, спорить! Собирайтесь, ведь без вас свадьбу сыграют, — ворчал отец.
— Я готова, папа, — ответила старшая дочь.
— Всё взяла? — спросил отец.
— Всё, — сказала Оля, кивнув.
Отец, высокий, жилистый мужчина, встал из-за стола, неспешно оделся, взял сумку с гостинцами и направился к двери. Маша ещё раз успела покрутиться перед зеркалом и осталась довольна своей хоть и худощавой, но стройной фигурой.
Легко выпорхнула из дома, душа девушки пела и жила предчувствием чего-то необычного и счастливого. Хотелось, чтобы тот самый парень посмотрел на неё с восторгом.
— Иван, где ты? — крикнул Олег Петрович с крыльца.
Худенький подросток выглянул из сарая с вилами в руках.
— Я здесь. А что? — спросил он.
— Почему ты не переоделся? Из навоза на свадьбу пойдешь? — недовольно спросила Оля.
— Не. Я не пойду, — ответил Иван.
— Почему? — удивилась Маша.
— А что я там не видел? Идите, веселитесь, а я за домом присмотрю, — сказал парень.
— Ну, как хочешь, — махнул рукой отец и направился со двора.
— Какой-то он дикий у нас растёт, — заметила Оля.
— Потому что сирота, — ответила сестра.
Отец размашисто зашагал по дороге. Однако Маша то и дело шла вперед отца, обгоняя его. Так манила её чужая свадьба. Она совсем не знала жениха.
Невесту видела только один раз, когда та забежала с подружками, чтобы пригласить их семью на свадьбу. Девушка была родственницей по маме.
Свадьба уже пела и плясала под заливистую гармошку и громкий бубен. Гармонист широко растягивал гармонь, гости весело выделывали кренделя. За столами остались только люди пожилого возраста. Молодежь высыпала на улицу.
Оля и Маша тоже стояли в группе девушек. Выделялись они красивой одеждой, которую привезли из города. Здешние девушки были в простых, холщовых платьях, цветастых платках. Щёки пылали, глаза блестели, всё вокруг кружилось.
— Чего соскучились, красавицы? — спросил у сестёр высокий чернявый юноша. Схватил обеих за руки и потащил в группу танцоров. Оля сердито отбилась, отошла дальше к забору. Маша безрассудно ринулась танцевать, бросив на парня шаловливый взор.
Музыка оборвалась, Девушка сделала реверанс, как в фильме. Парень в ответ улыбнулся.
— А я знаю, чья ты — Олега Петровича дочка!
— Ну и что? — задиристо спросила Маша.
— Ничего. Давай познакомимся. Меня Андреем зовут, — представился он.
— Я Маша, — ответила девушка.
— Машка, — парень хитровато прищурился и подмигнул девушке, — а это твоя сестра? — спросил он.
— Да. Это Оля, познакомьтесь, — ответила девушка, подходя к сестре.
— Здравствуйте, Оля, — сказал парень, — чего не танцуешь? — спросил Андрей.
— Присматриваюсь, — нехотя ответила она.
— Правильно. Сначала нужно сориентироваться на местности и в наступление, — весело произнёс Андрей.
— Ни на кого я наступать не собираюсь, — ответила Оля, делая равнодушный вид.
— А на женихов? — засмеялся парень.
— А чего на них наступать? Ещё кого, не дай Бог, раздавим, — со смехом ответила Маша.
— Весёлые девушки! Пошли за стол выпьем чего, — сказал Андрей.
В доме, когда гостям налили по рюмке, Андрей крикнул.
— Горько! — слышался его крик.
За ним все дружно стали повторять.
— Горько! Горько! Горько! — кричали все.
Молодые застенчиво поцеловались. Гости остались довольны и выпили.
Отец смотрел на дочерей оценивающе, словно прикидывал, кто лучше и что растут за невесты.
Ему больше нравилась старшая, невысокая, с миловидными чертами лица, но она вела себя сдержанно, даже пренебрежительно к другим.
Маша была высокая и худая, зато открытая, улыбчивая и доверчивая. Оля нарядилась в красное платье, сшитое на городской манер. Младшая сестра была в более простом зеленоватом клетчатом платье, две толстые светлые косы лежали на груди.
Андрей не удержался, чтобы не дотронуться до косички и не забросить её девушке за плечо. При этом словно ненароком коснулся груди. Маша вспыхнула, залилась румянцем, склонилась над тарелкой, делая вид, что ест. Парень посмотрел на ее острые плечики, улыбнулся этой девочке.
— Почему у тебя две косы? —шепотом спросил он.
— А что? Мне так нравится, — сказала Маша.
— У нас в деревне такой обычай: девушки до замужества носят одну косу, так как они еще не имеют пары, а женщины две, — рассказал Андрей.
— Это правда? Ты не шутишь? — смущенно спросила Маша и поспешно завязала платок на голову.
Андрей долго присматривался к дочкам Потапова. К вечеру гости собралась везти невесту к жениху, и так получилось что Андрей с Маша ввалились вместе в какую-то свадебную телегу, где тесно сидели сопровождающие.
Лошади помчали их в соседнюю деревню Лесную.
Люди затянули песню, Маша тоже включилась в беспорядочный хор, неизвестно откуда вынесла её память эту песню, может, когда-то слышала ещё от покойной мамы.
Рядом в самое ухо басил Андрей, хитровато щуря чёрные глаза, обнимая Машу, чтобы не вывалилась из тесной телеги.
Девушка никогда не была так счастлива в своей жизни, как сейчас. Под теплом мужского восторженного взгляда душа пела. Вскоре они добрались до дома жениха. Только тут Маша заметила, что ни отец, ни сестра не приехали, но это совсем не огорчило её.
Гости делили каравай, угощались, пели и плясали под неутомимую гармошку. А Маша никого не видела, кроме Андрея. Спохватились только тогда, когда заметили, что дом опустел, затихла гармошка. Праздник закончился.
— Наверное, поздно уже? Надо домой возвращаться, — сказала Маша.
— Да, пойдем, — кивнул головой Андрей, и ни с кем не попрощавшись, направился к двери.
Девушка последовала за ним, ступила в тёмные сени, где столкнулась с кем-то в темноте и чуть не упала, но парень поддержал её и вывел на открытый воздух.
Облачное ночное небо нависало над молчаливой деревней, только кое-где проглядывали звездочки.
В темноте едва виднелись чёрные очертания домов и деревьев. Близорукая с рождения Маша почти ничего не видела, поэтому крепко держалась за руку своего спутника.
— Боже, я даже не знаю, в какую сторону идти! Вот так нагостилась! — сказала Маша.
— Зато я тут всё знаю, — ответил Андрей, — тебе не холодно? — спросил он.
— Мне жарко, жарко... — говорила девушка
— Тогда и меня погрей, — Андрей обнял Машу, попытался поцеловать.
Она сначала испуганно дернулась, но парень удержал её. И девушка отдалась приятному, ещё неизвестному ей к этому чувству страсти и нежности.
Когда Андрей, наконец ослабил объятия, притихшая на мгновение Маша, как бы желая приглушить свою стыдливость, сказала насмешливо.
— Чуть не задушил, — улыбалась девушка.
— То ли ещё будет! У нас вся жизнь впереди, — иронично ответил парень.
— Ты меня всю жизнь собираешься душить? — с напускным негодованием спросила девушка.
— А чем же с тобой можно ещё заниматься? — засмеялся Андрей.
Снова обхватил девушку и долго целовал, пока она не стала вырываться.
— Мы так никуда не дойдём, — сказала Маша.
— А куда нам спешить? Ночь длинная, — парень подхватил Машу под руку, и они пошли вдоль тихой деревенской улицы.
Какая это была приятная прогулка. Мария чувствовала нежное тепло его ладони, слышала его дыхание рядом, старалась идти с ним шаг в шаг.
Постепенно деревня закончилась, они немного замедлили движение.
— Где ты жила? — спросил Андрей.
— В Ленинске. А ты почему не уезжал отсюда? — спросила девушка.
— Отец заболел, а потом умер. Мать наша ещё раньше умерла. Мне было тринадцать, как остался за хозяина. Три сестры, и всё малыши, — говорил молодой человек.
— Хватил лиха, — вздохнула Маша.
— Ничего, выжили, — улыбнулся он.
Шли дорогой через поле. Пронзительный ночной ветер продувал куртку насквозь, но Маша старалась не обращать внимания на холод.
— Замёрзла? — спохватился Андрей, — надо немного погреться, — предложил он.
— Прямо на дороге? — удивилась Маша.
— Я знаю одно место, — и парень свернул с дороги и направился к какому-то зданию.
— Куда ты идешь? — встревожено спросила девушка.
— Здесь один фермер жил, его дом разобрали, а баня стоит, нас ждёт, — говорил Андрей.
— Не пойду я туда, — заупрямилась девушка.
— А, я тебя на руках понесу, — Андрей легко подхватил девушку и унёс.
Она не вырывалась, прильнула к груди, слушала как бухает его сердце.
Андрей отпустил Машу распахнул дверь, вошёл в середину комнатки. Следом за ним шагнула и девушка. Под ногами зашуршала залежавшаяся солома, пахшая плесенью.
— Видишь, как здесь тепло, — сказал парень, — пошли в тот угол, посидим, — предложил он.
— Ты знаешь все уголки? — удивлённо спросила спутница Андрея.
— В прошлом году сколько раз здесь от дождя прятался, — объяснил он.
Сели на солому, которая была мягкой, тёплой.
— А тут мышей нет? — настороженно спросила Маша.
— Нашла чего бояться. Ты такая высокая, что очень много мышей нужно, чтобы тебя съесть, — пошутил он.
Андрей достал из кармана бутылку и подал девушке.
— Выпей, есть хочется, аж негде переночевать, — говорил Андрей.
— Не нравятся мне твои шутки, — сказала Маша.
— Не беда, лишь бы я тебе нравился, а шутки на каждый случай найдутся новые. Давай глотни, согрейся... Будь здорова, — протянул ей бутылку Андрей.
— Что здесь? — спросила Маша.
— Вода с мышьяком, пей, — снова пошутил он.
Маша смеясь сделала глоток, поперхнулась, закашлялась.
— Как маленький ребенок, пить не умеешь из бутылки, — засмеялся он.
— Это же беленькая! – возмутилась она, — я не люблю такое, — скривилась она.
— Ты просто еще не распробовала. Учись у меня, — Андрей отпил немного, и снова подал бутылку девушке, — попробуй ещё, согрейся. У меня конфетка есть. Закусишь, и будет здорово, — заверил девушку парень.
— Боюсь, — сказала она.
— Чего же ты такая трусливая? — спросил её Андрей.
Она сделала глоток, в груди запекло, приятное тепло разлилось по всему телу.
Андрей положил ей в рот конфету.
— Ну, как? Согрелась? — спросил он.
— Действительно, тепло стало. Где ты взял? — спросила она.
— Где взял, там нет. Давай допьём. Посуда любит чистоту, — улыбнулся Андрей.
Маша ещё раз отпила из бутылки, и от неё закружилась голова. Девушка прилегла на соломе, захотелось успокоиться и уснуть.
— Богатырь-девка, — похвалил её Андрей и взял бутылку.
— Я совсем опьянела, — призналась она.
— Ничего, до утра всё пройдёт, — он наклонился над девушкой, начал целовать.
Ей было приятно купаться в его нежности. Почувствовала, как всё тело налилось блаженством, лицо горело. Руки Андрея бродили по телу, гладили, ласкали, стремились освободить её от одежды.
— Машенька, не бойся меня. Я тебя не обижу. Видишь, как хорошо нам сейчас. А будет ещё лучше. Ничего не бойся. Не отталкивай меня. Видишь, как хорошо. Сладкая моя девочка, — ворковал он.
Укаченная нежными словами, обалдевшая от любви и алкоголя, её душа безрассудно утонула в страсти, будто уснула, доверив себя желаниям Андрея.
Она проснулась от холода и открыла глаза. Через щели в двери пробивался свет, наверное уже рассвело.
Рядом спал Андрей, раскинув широко руки, лицом кверху. Она потянула куртку, чтобы накрыть озябшее плечо, и только тогда поняла, что раздета. Душу пронзила страшная догадка.
— У нас всё было? Как же я теперь буду жить? Как же я вернусь домой? Какой ужас! — она осторожно поднялась из соломы.
Дрожь пронизывала тело. И от холода, и от волнения она собрала одежду, поспешно, непослушными руками натянула белье, платье, куртку. Взглянула на парня с ненавистью, хотела выбежать, но дверь не открывалась.
Девушка сердито подергала парня за плечо.
— Очнись, слышишь, очнись... — говорила она.
Он открыл глаза, улыбнулся:
— А, Машка, поспи ещё. Куда ты собралась? — спросил он.
— Что ты наделал? Как я сейчас буду? — спросила Маша.
— Забыла, как всё было? Ты же сама попросила... — говорил Андрей.
— Что просила? Как ты можешь? Ты же говорил, что ничего не будет, — растерянно сказала она.
— А ничего и не было, — сказал он.
— Что же мне теперь делать? — в отчаянии спросила девушка.
— Ничего не делать. Уже не с одной я здесь был и, слава Богу, все живы, здоровы. Теперь сами меня сюда приглашают… — говорил нагло Андрей.
Эти слова будто пощечина ударили по лицу, она залилась румянцем.
— Какой же ты негодяй! — крикнула возмущённо Маша.
Девушка заплакала, прикрыла лицо ладонями и выскочила, пнув дверь ногой со злости и чуть не вышибив её прочь.
Она ненавидела и проклинала легкомысленного парня, который убеждал её, что ничего плохого не случится, а сам... Маша винила себя, что доверилась ему, понадеялась на его порядочность, что пожалела его, сироту. Как жить дальше? Вышла на дорогу, вытерла слезы, огляделась, узнала это место и отправилась к своему хутору. На дороге встретилась ей незнакомая девушка, поздоровалась с ехидной улыбкой. Маше казалось, что та обо всём знает, ужас заполонил душу.
Как теперь жить? Как вернуться домой? Как посмотреть в глаза отцу и сестре?
Когда вошла в дом, Оля уже готовила завтрак. Отца и Ивана в комнате не было.
— Где шлялась? — возмущённо спросила сестра.
— На свадьбе была, — тихо ответила Маша.
— Я с отцом тоже там была, но ночевала дома, — сказала Оля.
— Мы ездили в Ленинск к жениху, — сказала Маша.
— Кто это мы? — спросила старшая сестра.
Маша, поняв, что чуть не проговорилась, объяснила.
— Все люди, гости... — объяснила Маша.
— А кто тебя туда звал? — поинтересовалась Оля.
— Я думала, что так надо. Люди едут, и я... — ответила Маша.
Оля взяла с плиты тряпку, угрожающе приблизилась к младшей сестре и крикнула.
— Ты мне зубы не заговаривай! Знаю я, где была! С этим Андреем ночевала! У него же уже девка есть, кроме тебя, — возмущалась сестра.
— Никакого Андрея я не знаю, — сказала сестра, напуская на лицо равнодушие.
— А тот, что всё время возле тебя обвивался, — спросила Оля.
— Какой это? Тот, с отвисшей губой? Я и забыла, как его зовут, — пыталась врать Маша.
Оля с недоверием посмотрела на сестру.
— Никакая у него не отвисшая губа. Красивый парень, только там одна женщина мне сказала, что он давно уже к Люське Зайцевой ходит, — пояснила сестра.
— А мне какое дело? Пусть кто куда хочет, туда и ходит, — злостно ответила Маша.
— Так где же ты была? — не успокаивалась Оля.
— Вышла из дома ночью, пошла не в ту сторону и заблудилась. Ты же знаешь, я плохо вижу, а в темноте так и вовсе. Бродила всю ночь, как рассвело, только тогда нашла дорогу домой, — придумала Маша отговорку.
Оля покачала головой.
— Что ты о себе думаешь? В деревне же все на виду. Люди на тебя, гулёну, посмотрят и обо мне будут так же думать, — стала переживать Оля за свою репутацию.
— Мне всё равно, кто и что подумает, — равнодушно ответила Маша.
— Зато мне не всё равно! Тебя отец полночи ищет. Позор на всю околицу! Я тебе покажу, как по ночам шляться! — Оля яростно набросилась, больно отхлестала Машу тряпкой.
Младшая сестра, закрывая лицо рукой, выскочила за дверь и побежала со двора.
Направилась в сторону леса, только там можно скрыть своё горе от чужих глаз. Терпкий комок перехватил горло, слёзы полились из глаз. Плакала, с отчаянием думала о том, что ей не стоит жить. Ничто её здесь не держит. Как умрёт, так никто плакать не будет.
— Мамочка моя родная, возьми меня к себе! Спаси и защити! Никто меня не любит и не жалеет! Не могу я так жить, не могу! Где же ты? Где мне тебя искать? Мама, мамочка моя, отзовись. Дай совет, что делать, как жить? Забери меня на тот свет. Забери.
Маша вспомнила, что когда-то маму насильно выдали замуж, она так и не сумела преодолеть себя и полюбить нелюбимого. Неприязнь к мужу отразилась и на отношении к младшей дочери. Ещё когда жили в городе, Маша, чувствуя отчужденность в семье, иногда убегала из дома, наверное, делала это подсознательно, чтобы обратить на себя внимание. Чаще всего шла на рынок, где добродушные торговки угощали её пирогами. Мать наказывала дочь, чаще всего била полотенцем или тряпкой, как сейчас Оля.
От этих воспоминаний ещё больше стало жалко себя. Выплакав слёзы, она забылась тяжёлым сном душевно измождённого человека.
Проснулась в сумерках. Ноги и руки онемели от холода и от неподвижности.
Маша села, огляделась, вспомнила о несчастье, которое случилось с нею, захотела заснуть снова, чтобы никогда не просыпаться и ничего не помнить о прошлой ночи.
По телу волною прокатился озноб. Она поднялась и пошла по чаще, желая хоть немного согреться. Из пробелов между вершинами ёлок на неё смотрели звезды. Даже от них стремилась скрыться, так как казалось, что они смеются и осуждают её.
Никого не хотела видеть, только смерть принесла бы облегчение. Представила, как будет лежать в гробу, одетая в белое платье и вуаль.
Постепенно лес расступился, утих его гул. Под ногами захлюпала топь, из-за голенища ботинок налилась вода.
Маша поняла, что в темноте зашла в болото. Вообразила, что утонет и никто никогда не найдёт её.
Нет, она не хотела такой смерти. Нога ввалилась в топь по колено, Маша едва вытащила её, но тут же провалилась второй ногой. Девушка испуганно схватилась за ветвь какого-то куста, вскарабкалась на кочку. В сумерках ничего не было видно. Выломала ветвь, стала ощупывать путь перед собою и потихоньку возвращаться назад, где был твёрдый берег.
Действительно, через несколько шагов она снова оказалась на твёрдой поверхности. Теперь было всё равно куда идти, лишь бы только не погибнуть в болоте.
И вдруг Маша почувствовала злость.
— Почему я должна умирать? Потому что Оля не любит меня? Потому что он, этот гад, воспользовался моей доверчивостью? А вдруг у меня будет ребенок, — подумала она со страхом, — тогда вот я точно наложу на себя руки, — твёрдо решила она.
Пошла по лесной дороге, вода всё ещё чавкала в ботинках, мокрые ноги замерзали.
Захотелось тепла и спокойствия, на печь, чтобы согреться. Издалека раздалось пение первого петуха, должно быть, где-то недалеко было жилище, и она пошла на его голос, будто сам Бог спасал.
Постепенно начало светать. Увидела, что дорога ведет к хутору дяди Вани. Обрадовалась и огородами направилась к его дому. Немного отряхнула воду, вошла в тёмные сени, дрожащими руками нащупала ручку, шагнула в комнату. Тетка Авдотья уже хлопотала у печи, дядя Иван сидел у стола.
— Здравствуйте, можно к вам в дом? — тихо сказала Маша.
— Здорово, нашлась, заходи! — ответил дядя Ваня.
— Куда же ты пропала? Отец тебя везде ищет? — хлопнула в ладоши тётка.
— Никуда я не пропала, — сжимая зубы, чтобы унять дрожь, ответила девушка.
— Тебя из дома выгнали? — с сочувствием спросил дядя.
— Н-н-нет, я сама ушла, — дрожа, ответила она.
Проснулась их дочка Галя.
— Ты чего такая? — удивлённо спросила она.
Гостья ничего не ответила, слёзы полились из глаз от этого искреннего внимания и сочувствия, прикрыла лицо руками.
— Чего ты, Маша? — сочувственно допрашивалась Галя.
— Она же вся мокрая! Посмотри, какая лужа натекла! Быстренько раздевайся и лезь на печь, — приказала хозяйка.
Тётя помогла стащить мокрые ботинки, юбку, дала сухую рубашку, помогла залезть на печь. Маша, дрожа как осиновый лист, припала к теплу, укрылась фуфайкой и уснула. Галя залезла на печь, хотела расспросить, что же случилось.
— Не трогай её, пусть поспит, — приказала дочери Авдотья, — очень она впечатлительная, вся в свою мать удалась, — сказала женщина.
К вечеру у Маши поднялся жар, голова стала тяжёлой, всё тело болело и ломило.
Пришли проведать Машу, и отец с Олей. Та никого не узнавала, звала маму, наверное ей было очень плохо.
— Что с ней такое случилось? — сам у себя спросил Олег Петрович, — простудилась? Может, надо к доктору везти? — сказал он вслух.
— Подожди со своим доктором, — посоветовал Иван, — тем врачам только и нужно, чтобы с нас деньги содрать, — сказал мужчина.
— Пойду позову старую Василину, пусть пошепчет, — предложила Авдотья.
— Сходи, это будет надежнее, — поддержал жену Иван.
Оля склонилась над сестрой, погладила горячий лоб, позвала её.
— Маша, Машенька, ты узнала меня? Это же я, Оля? — говорила сестра.
Девушка открыла глаза, посмотрела на сестру затуманенным взглядом и прошептала.
— Мама, мамочка, прости. Я больше никогда-никогда не буду. Прости, мамочка, — бредила Маша.
Оля смотрела на изнурённое и повзрослевшее за одни сутки лицо сестры и корила себя за то, что так сурово встретила её.
Надо было с ласкою расспросить, она наверное рассказала бы всё, так как нет у неё другой подруги, кроме старшей сестры.
Характер у Маши был тяжёлый. Могла быть ласковой, кроткой или вдруг срывалась и становилась задиристой.
Оля снова прикоснулась к горячему лбу, позвала.
— Маш, ты меня слышишь? — повторила Оля.
Сестра невразумительно взглянула на ту, слабо улыбнулась и прошептала.
— Мамочка, мамочка, побудь со мной, не отходи... Мне так тяжело... сложно... — говорила сквозь сон Маша.
— Это я, Оля, — сказала девушка.
— Мамочка, Оля сердитая. Она меня не любит. Ругается и дерётся. Никто меня не любит, — говорила девушка лёжа на кровати.
— Что ты говоришь, глупенькая? Разве я могу тебя бить? Ты больше и здоровее меня, — пыталась улыбнуться Оля.
Девушка в ответ простонала и попросила пить.
На крыльце раздался топот, в дом вошла Авдотья с маленькой, резвой и разговорчивой бабушкой, которая с порога громко поздоровалась.
— Добрый вечер добрым людям. А чего это вы такие смутные? — спросила шептунья.
— Будь здоров, тётя, заходи. Может, ты дашь какой-нибудь совет, дочь моя заболела, — сказал отец.
— Сейчас увидим, что здесь у вас, — сказала женщина.
В доме с приходом знахарки всё пришло в движение. Василина склонилась над больной, положила ладонь на лоб, потом прильнула ухом к груди, послушала дыхание.
Затем выполнила какие-то манипуляции, начала с молитвой окуривать Машу. Девушка утихла, больше не стонала, и кажется даже дышать стала легче.
Когда Василина закончила обряд и ушла, Олег Петрович поднялся, благоразумно сказал.
— Если не обременит, пусть у вас побудет. Куда я её, больную, поведу, — сказал отец.
— О чём ты говоришь? Мы же свои, одна семья. Не волнуйся, мы Машу в обиду не дадим, — сказал сосед.
Оля сочувственно взглянула на младшую сестру и пошла к двери вслед за отцом с тяжёлым чувством вины.
Могла ли она подумать, что та утренняя ссора закончится такой бедой? Мало ли они ссорились раньше, да не было ещё случая, чтобы сестра уходила из дома.
Маша тяжело болела месяц. Иногда девушка теряла сознание. Трижды приходила Василина. Наконец состояние улучшилась. С самого утра Маша вдруг почувствовала облегчение, захотелось на улицу. Накинула на плечи куртку.
— Куда ты? — крикнула вслед Галя.
— Никуда. Сейчас вернусь... — ответила Маша.
Щуря глаза от яркого солнца, она вышла, повернула к пруду, села на берегу. Боль в душе не утихала.
— Сейчас я уйду! В этой прозрачной воде мне место, — решительно сказала она самой себе.
Маша сбросила куртку, вошла в пруд, шагнула ещё, чтобы броситься в этот холод и потушить пожар, который выжигал душу. Волны побежали от неё кругами.
Она очнулась в избе дяди Вани и с горечью поняла, что её опять достали с того света.
Через несколько дней Маша почувствовала себя здоровой.
Галя выбежала из дома. Маша, сосредоточенная на своих мыслях, не слышала, о чём разговаривали мать с дочерью.
— Что она решила? Куда ей ехать? — вздохнула тётка.
— Куда она едет? — удивленно спросила Маша.
— Ты не слышала? Только же говорила, что хочет в Комарово, — сказала женщина.
— Простите, задумалась... — ответила Маша.
Тётя сочувственно посмотрела на девушку, покачала головой.
— Что с тобой такое делается? Будто потерялась ты, никак к разуму не придёшь, — причитала тётка.
— Уже пришла. Скажите, пожалуйста, зачем она туда едет? — спросила Маша.
— На работу туда записывают, — ответила женщина.
— И я хочу. Пусть и меня запишут, — попросила Маша.
— Малышка же ты ещё, — улыбнулась женщина.
— Я всё делать умею, — настаивала Маша.
В дом вбежала веселая Галя, объявила:
— Мне отец разрешил, — сказала она.
Мать недовольно поморщилась:
— Вечно он потакает твоим капризам. Как ты будешь там одна среди чужих людей? — переживала мать.
— Она будет не одна, я с ней поеду, — твёрдо сказала Маша.
— Тебя не возьмут, надо иметь хоть шестнадцать лет, — возразила Галя.
— Я выше тебя. Кто знает, сколько мне лет? Надо шестнадцать, скажу, что мне столько и есть, — уверенно сказала девушка.
— Ох, и рискованная ты! — рассмеялась Галя, — хорошо, позавтракаем и пойдём. Мне веселее будет, правда, мама? — говорила Галя.
Авдотья молча кивнула, стала разжигать печь, а Маша радостно думала о том, что она уедет из дома, не будет встречаться с Андреем.
После завтрака девушки пошли проситься на работу.
— Что ты собираешься делать, Маша? — сочувственно спросила Галя.
— Сама не знаю, что-то тяжело на душе, — ответила она.
— А меня мама так учила: как окутает печаль, отдай его камню и выбрось в воду. Твоя чернота и уплывёт с водою, — давала совет Галя.
— Я так и сделаю, — обрадовалась девушка.
Она подняла камень, который лежал на берегу, вообразила, что так окаменел Андрей, и всё то зло, которое обрушилось на неё после встречи с ним швырнула в пруд. Камень тяжело плюхнулся. По воде побежали круги. Маше показалось, что ей действительно стало легче.
Секретарь, приехавший с фермы для набора работников, сидел за широким столом в сельсовете, на котором лежали бумаги. Был это ещё не старый человек, чернявый, одетый в серый костюм и белую рубашку с чёрным галстуком.
— Что вы, девушки, умеете делать? — спросил он взглянув на девушек.
— Всякую работу по хозяйству, — ответила Галя.
— Там придётся много работать, — предупредил мужчина.
— Мы работы не боимся, — сказала Маша.
— А есть ли вам по шестнадцать лет? — спросил он.
— Есть, есть, — убеждала Маша.
— Ваши родители не против? — спросил тот.
— Нет, не против, — уверенно ответила Галя.
— В таком случае мне нужно записать все сведения о вас, как зовут, сколько вам полных лет, название деревни, — перечислял он.
Секретарь записал сведения, сказал, что завтра утром они должны быть на железнодорожном вокзале. Туда придут ещё человек десять молодёжи из окрестностей, чтобы ехать в на работу на ферму.
Маша с ужасом подумала, вдруг там будет и Андрей, но тут же успокоила себя, что он наверное хозяйство не оставит ради каких-то призрачных заработков.
На другой день девочек на вокзал привёз дядя Ваня. Парни и девушки стояли на перроне. Возле них был и секретарь в чёрном плаще.
— Вот и наши, — обрадовано проговорила Маша.
Дядя Ваня осмотрел молодую группу и сказал:
— Девушки, если там будет плохо, сразу возвращайтесь. И ведите себя хорошо, чтобы мне впоследствии не пришлось за вас краснеть, — сказал мужчина.
— Хорошо, папа, не волнуйся, — ответила Галя.
Девушки подошли к молодёжи. Секретарь отметил их в списке, и все остались ждать поезда.
Солнце, яркое и тёплое, светилось на востоке над рельсами, они горели, отражая яркие лучи, и где-то далеко сходились в одну точку.
Поезд остановился напротив кирпичного вокзала и забрал парней и девушек, которые хоть и жили в деревнях по обе стороны железной дороги, но большинство из них впервые отправлялись так далеко от родного дома. Вагон тронулся, мимо поплыли знакомые пейзажи.
Маша молчала, не хотелось рассуждать ни о счастье, ни о горе. Она убегала от своего недавнего прошлого, которое хотела забыть навсегда.
Белый дом хозяина фермы высился в конце длинной аллеи: двухэтажное здание с маленькими балкончиками на втором этаже. Слева от него были хозяйственные постройки. Туда и повёл молодежь секретарь.
В небольшом, но красивом здании их ждала встреча с экономкой, худощавой старушкой с седой головой. Та взяла список, начала читать фамилии. Когда дошла очередь до Маши, экономка даже очки сняла и удивлённо сказала:
— Это же ещё совсем ребенок. Тонкая, как соломина! — говорила та.
— Лишь бы работу любила, а постареть успеет, — ответил секретарь.
— Работать придётся весь день. Платить будем хорошо и кормить тоже хорошо. Кто не будет лениться, не пожалеет, что приехал сюда. Сейчас покажут, где будете жить, где питаться, а завтра с самого утра на работу, — инструктировала экономка.
Молодёжь поселили в небольшом одноэтажном здании. В комнате, отведённой для девушек, уже жили семь девушек.
Там стояли двухъярусные кровати, несколько табуреток и стол. Маша выбрала себе кровать наверху, даже залезла и прилегла на минутку на новой постели. Одеяло и покрывала были хоть и старые, но чистые.
Потом их повели ужинать, дали по тарелке густых вкусных щей, картошку, жареную с маленькими кусочками мяса, и морс. Все остались довольны ужином.
— Девочки, а вы из какого села? — спросил у Гали белокурый парень.
— Из Весняков, слышал такую деревню? — ответила она.
— Не слышал, но теперь буду знать. А я из Волошино, — сказал он.
— У нас девушек много красивых, приезжай, посватаем какую-нибудь, — предложила Галя.
— А я тебя и выбрал бы, — сказал улыбаясь парень.
— Ну, не точи-ка лясы на чужие колбасы, — рассмеялась Галя, — ты сначала денег заработай. Нечего с пустой сумкой свататься, — говорила она.
— Знаете, девушки, сколько у нас денег, — весело сказал второй, пытаясь обнять Машу.
Девушка отскочила, как ошпаренная, сердито взглянула на наглеца.
— Ты чего такая дикая? — удивлённо спросил он.
— А чего ты наскакиваешь на меня, как бычок? — чуть успокоилась она.
— Кто бы мог подумать, что в сёлах такие злобные девушки живут, — проговорил парень.
Маша ничего не ответила. Начиналась новая жизнь, и она не желала, чтобы кто-то её испортил. Нет, сейчас она в свою судьбу никого не пустит.
Наутро парни вывозили навоз на поле, а девушки разбрасывали его. Работа была не очень тяжёлая, но за двенадцать часов так накидались, что с поля возвращались молча.
После работы хватило сил только на то, чтобы переодеться, умыться, поужинать и лечь спать. И это не пугало. Пусть работы будет море, чтобы только ни о чём не думать, ничего не вспоминать.
В воскресенье на полянке среди лип молодёжь устроила танцы. Галя пустилась в пляс, а Маша пошла в парк и только сейчас заметила под ногами первые белые весенние цветы.
Девушка подумала с грустью, что скоро станет совсем тепло, всё зацветёт, но в её душе уже никогда не будет прежней беззаботной радости.
— Чего барышня скучает? — послышался чей-то голос за спиной.
Маша обернулась и увидела невысокого, тощего парня с кудрявой рыжей головой.
— Я не скучаю, просто осматриваю парк, — ответила она.
— Я здесь работаю помощником садовника, знаю каждое растение, — парень начал показывать и называть деревья, кустарники.
— Не беспокойтесь, сударь, я всё равно не запомню, — сказала Маша.
— Как барышню зовут? — робко спросил парень.
— Маша, — ответила девушка.
— А я Юра. Вот и познакомились. Очень приятно. Приходите ко мне в сад чаще. Летом будет много цветов, яблок, груш, ягод... — предложил он.
— Благодарю. До лета надо дожить. Прощайте, — она ушла в другом направлении.
Галя получила письмо от отца и почитала его Маше. Он писал по-мужски кратко, сообщал главные новости. Многих парней забрали в армию. Дядя перечислил всех, включая Андрея.
Маша со злостью подумала, пусть бы он из той армии не вернулся. Упало с души бремя, ибо виновник её греха и позора был теперь где-то далеко.
По воскресеньям она начала ходить на посиделки, веселилась, прыгала, пела. На неё обращали внимание, наперебой приглашали на танцы, кто-то даже пытался заигрывать, но Маша теперь держала ухажеров на расстоянии.
К Юре относилась по-дружески, так как не чувствовала с его стороны той жестокой мужской агрессии, которая шла от других парней.
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.