В каждом дворе в Большой Крепке была корова. Была она и в Галкиной семье, звали её Зорька. Галкины родители и бабуся и представить не могли, как можно жить без коровы? Чем тогда кормить семью? Ведь корова это и молоко, и масло, и творог, и сметана. Конечно, Зорька отнимала много времени. Нелегко было бабусе вставать в рань, доить её и выгонять в стадо.
В обед пастух пригонял коров к водопою, или, как в слободе говорили, на тырло. Тырло находилось на другом берегу речки, как раз в том месте, где был Галкин дом. В этом отношении, им было лучше, чем другим. Надо было перейти речку по мосту, и всё. Доить Зорьку на тырло ходила бабуся. Но и Галка умела доить и иногда ходила вместо бабуси. Но это было очень редко. По какой-то причине бабуся не заставляла Галку ходить доить Зорьку. Скорей всего, потому что Галки не было дома. В летние каникулы она со своими подругами работала, зарабатывая трудодни, на прополке или на току, а в мае и сентябре была в школе. В холодное время, когда никаких пастбищ не было, коров никуда не выводили, они находились в сараях и жевали сено и солому.
А вот идти за Зорькой, когда пастух пригонял стадо, и приводить её домой, была Галкина обязанность. Галкина городская подруга удивлялась, как она узнаёт свою корову? Ей казалось, что все они одинаковые. Ничего подобного! Они все разные! А Галкина корова Зорька, конечно, самая красивая! Галка узнавала не только свою корову, но и коров своих подруг. И это не смотря на то, что пятнистых коров в стаде не было. Все были только одного, коричневого цвета.
Как-то по весне, когда корова отелилась, бабуся сказала Галкиной маме, что надо оставить себе тёлочку, а то Зорька состарилась и стала давать мало молока. Оставили. Начали готовить из неё новую Зорьку. В Галкиной семье все коровы были Зорьками. Старую Зорьку решено было сдать на скотобойню. Галка уже не помнит, как бабуся её туда отводила, но хорошо запомнила, как она возвратилась назад вместе с Зорькой и со слезами на глазах. Это было так удивительно. Галка никогда не видела, чтобы бабуся плакала.
Вечером, вернувшись с работы и увидев Зорьку, Галкина мама спросила:
- Что не приняли?
- Не дошли мы с ней до скотобойни, - ответила бабуся, - Она корова, а живое существо, и всё понимает. Смотрю на неё, а у неё глаза полные слёз. А идёт, не сопротивляется. А я всё смотрю и тоже плачу. Так и идём. Уже до центра дошли. Она плачет, и я тоже. Потом не выдержала я, повернула её назад. Вот и пришли домой.
Как и кто потом водил её на скотобойню, и водили ли вообще, Галка не помнит. Но знает точно, что одно время в хозяйстве было две коровы.
Летом 1962 года Галкина семья переехала в районный центр Матвеев-Курган. Галкины родители решили взять с собой и Зорьку. Перевезли заготовленное ей сено, а саму Зорьку надо было вести пешком. Это не так далеко, но и не близко для пешего хода. Сорок пять километров. Вёл Зорьку папа. Это заняло много времени. А Галкин брат Виктор периодически, на мотоцикле ездил к нему, привозил воды и еды. Несколько раз ездила и Галкина мама. Тогда папа передавал Зорьку маме, а сам отъезжал на мотоцикле на несколько километров вперёд и устраивал привал, пока мама с Зорькой подойдут.
Так и довели Зорьку до её нового места жительства. Но не долго ей пришлось жить там. Матвеев-Курган хоть и не город, но и не село, здесь могли держать корову только жители окраин. А Галкины родители дом купили в центре, да и двор был слишком маленьким. Сделали Зорьке сараюшку, а кругом соседи, и им это не понравилось. Пришлось продать коровку. Нашлись покупатели и забрали Зорьку в один из близлежащих хуторов.
Оно было и понятно, что справиться с Зорькой невозможно. Выгонять на пастбище надо было на окраину Матвеева-Кургана, а это километра три или даже четыре. Доить в обед тоже туда надо было идти, а вечером опять туда же, забирать. А Галкина мама сразу же устроилась на работу. Но даже, если бы она не работала, и то получалось бы, что всё время у неё уходило бы на корову.
Вот так Галкина семья остались без Зорьки.