Ускользающая красота

- Гай, ты чего так ругаешься? Нет, поводы-то всегда найдутся, но откуда столько страсти?
- Че? Не, это я рассказываю про дни недели на японском. Суббота будет «доёби», а воскресенье - «ничеёби».
- А... да, припоминаю что-то такое. Хороший день — воскресенье. Немножко даже поддерживает христианскую идею обязательного отдыха седьмого дня. Ничего не могу поделать, уважаемая редакция — у меня сегодня жесткое ничеёби. Под пледом с плюшками.
Котов во дворе уже живет штук восемь. У них активная социальная жизнь — все смертные грехи широко представлены в ассортименте. Один серый безухий повадился метить вообще все, и над весенним талым двориком витает неповторимое амбре — смесь аммиака с черной смородиной.
Для усмирения кота в магазине восточных благовоний были закуплены сверхмощные черные пирамидки с ароматами, которые в древней Японии носили общее название «за сто шагов» и не рекомендовались к слишком активному использованию.
Влажный белесый туман мешается со струйками дыма, навевая грезы о султанах и гаремах. Гаремах, в которых серьезные проблем с системой канализации.
- Этому серому гаду и отрывать уже нечего. Ушей и так нет.
- Сказал бы я, что ему надо оторвать — тогда и метить перестанет.
- Это иллюзии. Кастрированные в столь почтенном возрасте коты метить не перестают.
- Эй, Гай, а как будет по-японски «придушить серую сволочь!».
- Никак. У японцев нет «сволочи». У них вообще ругательств практически нет. В нашем понимании.
- Бедные.. ну, ничего, зато у них есть дни недели.
Совсем весна. На проталинах уже видны острые ушки будущих тюльпанов и гиацинтов. Будет очень эффектный цветник, если коты все не выкопают.
- Как ты вообще? - спрашивает Леха.
- А что со мной может быть?
- Ты что-то грустная.
- А, не... это сплошная видимость. В глубине души я вся хохочу и оттягиваюсь вовсю.

Весна, невзирая на кошек, очень навевает японское настроение — спасибо Альфа-скул и смутным очертаниям снежных гор в расходящемся на западе тумане. А японцы смех не очень уважают. У них высшее душевное состояние - это не «смотрите, какая ржака!», а аварэ — печальное очарование ускользающего мира. Я пока не очень умею, но стараюсь. Усаживаюсь на веранде, гляжу на рисунок вишневых веток - еще голых, но уже с нахохлившимися почками. Слушаю далекие крики ворон.
Серый мерзавец прокрадывается по двору, вскакивает на перила, разворачивается пухлым задом, трясет бархатными толстыми шариками...
Сбитый моим розовым кроксом, он улетает в сад и, возмущенно вопия, лезет на забор. На заборе сидит Клякса, которая пользуется случаем и отвешивает круглой морде дюжину увесистых оплеух изящной черной лапкой.
Нет, чего-то с аварэ у нас сегодня туговато.