Уже в середине марта России предстоит выбрать президента. И это не очередные, не рядовые, а исторические выборы. Мы поговорили об этом с доктором исторических наук, ведущим научным сотрудником ФИЦ КНЦ СО РАН, заведующим кафедрой истории России, мировых и региональных цивилизаций СФУ Денисом Гергилёвым.
К истокам: Великий Новгород и избрание Романовых
Традиция выборов в нашей стране уходит корнями в средние века. Принято считать, что народная демократия существовала ещё в Новгородской республике. Выборы там имели ограничения, связанные с представительством так называемых трёхсот золотых поясов, когда решение принимало наиболее богатое купечество. По сути, на вече собирались олигархи, хотя термин к тому времени не применим. Этот опыт Великого Новгорода и ряда других княжеств, где практиковалось вече, шёл вполне в русле развития цивилизации, а где-то даже опережал.
Был у России и опыт выбора первого лица — это избрание на престол Романовых.
И Бориса Годунова избирали. Но у него были другие условия избрания, ближе как раз к новгородской системе, только ещё более суженной, когда представители семи самых мощных боярских родов поставили его царём.
С Михаилом Романовым иначе. Тут тоже было мощнейшее участие знатных фамилий. Но наряду с этим были и представители других сословий. В этом смысле императорская династия Романовых была выборной.
Нельзя не сказать об опыте земства, когда выбирали на должности на местах. Там были свои ограничения, связанные с полом, возрастом, принадлежностью к тому или иному сословию, но система низовых выборов в императорской России была достаточно эффективной, понятной и доступной образованной части общества, вовлечённой в управленческую деятельность.
Структура выстраивалась, если можно так сказать, по профессионально-отраслевому принципу. Если человек уже был чиновником или старостой околотка в городе, то на своём уровне в рамках своих компетенций он участвовал в выборах. В этом была своя логика, потому что для управления нужен опыт.
Всё ближе к современности
Путь к выборам в современном понимании начался в России как результат Первой русской революции 1905-1907 гг.
Первая Государственная дума — безусловно, достижение Первой русской революции. Это начало диалога между императором и обществом. При этом император и его окружение не были готовы к ограничению своих прав, что проявилось в претензиях к Думе, в регулярных её роспусках. Императорский дом проводил определённую политику и имел целый ряд ожиданий от деятельности Думы, а она не оправдывала надежд. Кроме того, взгляды и позиции, высказываемые с трибуны Думы, не поддержанные императором, негативно воспринимались всем чиновничьим аппаратом. Начинался диссонанс. Все привыкли к единому центру принятия решений. Император мог создавать комитеты, которые вырабатывали программы, но решения принимал он сам. А появившиеся противоречия пагубно сказались на империи, и она прекратила существование, не найдя диалога между обществом и чиновничьим аппаратом.
Противоречия возникали по вопросам государственного устройства. Политические силы, представленные в Думе первого созыва, были ориентированы преимущественно либерально. Основную свою задачу они видели в получении свобод для граждан. А задача у императора на тот момент была охранительная: сохранить веру, ценности, традиции, в том числе связанные с принятием решений. Всё это вызывало напряжение в обществе.
Но свободы и избирательные права не были первоочередными и основными требованиями Первой русской революции. Сначала лозунги были экономические: условия труда рабочих (уровень травматизма тогда был зачастую неприемлемо высок), социальный пакет, оплата труда, пенсии, трудовой график и тому подобное.
Насколько в плане избирательного права продвинулась советская власть? Было провозглашено всеобщее избирательное право: любой совершеннолетний мог избирать и быть избранным. При этом в укор советской системе называют её безальтернативность: в избирательные бюллетени вносился один кандидат. И когда рабочий или крестьянин приходили на избирательный участок, они на самом деле были лишены возможности выбирать.
Но я бы не оценивал это так однозначно. Сейчас некоторые партии используют праймериз, т.е. предлагают кандидатов, а в бюллетени уже вносят тех, за кого проголосовало большинство. В советское время как раз происходило нечто подобное, только внутри партийных структур. Выборы были, но скрытые от обывателя. По факту же человеку не предоставлялся выбор. Думаю, в том числе из-за такой позиции номенклатуры мы потеряли Советский Союз.
Ценить, осознавать, выбирать
Сегодня мы имеем возможность выбирать из ряда кандидатов, но почему-то этого не ценим: в выборах принимает участие далеко не всё население. По мнению Дениса Николаевича, проблема в том, что выбор — это усилие. На него надо потратить время. Прежде чем поставить заветную галочку, надо приложить интеллектуальные усилия, познакомиться с программой кандидатов, проанализировать. Но часто люди делают свой выбор «на слух».
У нас выстроена максимально демократическая система. Есть дебаты. Есть возможность посмотреть в открытых источниках предвыборную программу. Есть уже определённая история, больше 30 лет, и мы можем поинтересоваться: а выполняют ли партии или самовыдвиженцы заявленные обещания? Также важно здесь опереться на пройденный страной исторический путь и свой жизненный опыт.
Я столкнулся с тем, что знакомые мне люди в категории от 35 до 50 лет имеют абсолютно разнополярные мнения. Все относятся к власти критически, и это нормально. Но когда начинают смотреть свои достижения, то обнаруживают, что в нынешнее время перед гражданами такие возможности, которых раньше не было. Люди покупают недвижимость — не только себе, но и детям. Получают образование — не одно, а несколько. Могут путешествовать, менять сферу деятельности и т.д. Ещё не так давно всего этого у нас не было.
Так что надо осознанно подойти к тому, что станет критерием и триггером, который позволит проголосовать за того или иного кандидата.
Когда в новейшей истории у нас появилась альтернатива, сформировался целый ряд партий, имеющих весомый процент сторонников. Например, в 1993 году почти четверть голосов в Госдуме получила ЛДПР. Предвыборная борьба тогда действительно имела важнейшее значение. Но постепенно разница между партией власти и остальными стала огромной. И причин у этого несколько.
Когда мы говорим «партия власти», надо понимать, что это не конкретная партия, а та, которая получила большинство голосов в Государственной думе. Если бы это были коммунисты, то они бы стали партией власти. Все партии до сих пор наличествуют в списках выборов, можете за них или их представителей голосовать. В этом смысле «партия власти» — это не привязка к конкретной партии, а к большинству.
Теперь почему так произошло. Историкам предстоит в этом разобраться, ведь, как говорится, «всё, чему не исполнилось 40 лет, ещё не история, а политика». С моей точки зрения, сказалось советское наследие. И здесь нет ничего отрицательного — это часть нашей памяти. Она сохраняется и в чиновничьем аппарате, и в традициях управления, и у основного бюджетного электората (врачи, учителя, военные).
Второе: люди, по сути, консервативны и голосуют за стабильность. Если партия обеспечивает эту стабильность — в образовании, в возможностях материального благополучия, социальных мер, — её будут поддерживать. Так сложилось, что у нас это партия «Единая Россия». Она выполняет обещания, так почему надо отказывать ей в поддержке? Коммунисты-то имеют отрицательный результат, при них страна распалась. При этом есть руководители регионов, представляющие отнюдь не «Единую Россию». Здесь важно, чтобы управленцы, независимо от партийной принадлежности, думали о благополучии государства, а не о своём личном благополучии.
Выборы — общее дело народа
Выборы проходят внутри государства, но на их результаты смотрят и наши соседи. Важно не только выбрать руководителя, но и показать свою сплочённость перед мировым сообществом. Показать, что это выбор большинства. Что мы едины и понимаем, кого выбираем, чего хотим, куда движемся. Выборы покажут наше объединение в том, что мы поддерживаем избранного лидера. Именно ему мы доверяем представлять наше государство на международной арене. Именно с ним, следовательно, нужно вести диалог.
Право участвовать в выборах наступает с 18 лет, и для большинства студентов это впервые. Но некоторые к этому вопросу, наоборот, подходят с особым интересом — как и Денис Николаевич в своё время.
Я заинтересовался выборами ещё до 18 лет. Сюда приезжали политики российского уровня, мне было интересно их слушать, задавать вопросы. И получать автографы: Владимира Жириновского, Александра Лебедя и других.
Для меня встречи лидеров с электоратом — это момент доступности политики, соучастия в ней. На этом подъёме ты и принимаешь решение голосовать за того или другого кандидата.
При подготовке к президентским выборам, считает Денис Гергилёв, хорошо бы организовать доступность если не к самому кандидату в президенты, то к его штабу, чтобы люди, молодёжь могли задавать вопросы.
Понятно, что это агитационная деятельность, но она должна быть связана с просвещением, с видением будущего. Студенты конструктивны, они могут задавать и какие-то конкретные вопросы, которые их касаются. Например, когда бумажные зачётные книжки заменят на электронные. И надо потратить время на людей, объяснить им — почему сейчас так, а не иначе. Надо разговаривать.
Важен и событийный момент, который, кстати, был на выборах советского времени. Тогда на избирательных участках продавали дефицит, а сейчас, помимо волеизъявления, ты можешь в лотерее поучаствовать, за городскую среду проголосовать. Когда с малышнёй приходишь — наклейки дарят. Считаю, это правильно.
Применительно к России возможность выборов — это оптимальный результат развития нашего общества.
Так мы решили. Почему для нас выборы важны? Мы все разные, мы не моноэтничны, не монорелигиозны. И выбор показывает, что различные народы, входящие в понятие «россияне», делают его осознанно.
Есть разные формы правления: монархии, диктатуры, парламентские республики. При этом не надо торопиться оценивать и говорить, что одно хорошо, а другое плохо. Формы правления могут быть спецификой конкретного общества в конкретный период времени.
Российская империя прекратила своё существование. Тяготеем ли мы к власти одного человека? Думаю, и здесь остались элементы исторической памяти, и потому важно говорить о возможностях президента: насколько он должен быть ограничен в принятии решений. Считаю, что должен. В России была законодательно сильная императорская власть, но это привело к падению страны, когда по факту власть стала слабой. Об этом надо помнить. Как и об опасности диктатуры. Кстати, когда Хрущёв пришёл к власти, он во многом строил свою позицию на критике культа личности Сталина. Но не стоит забывать про преемственность и про образ будущего.
Каким бы идеальным ни был правитель, мы ушли от императорской власти. Но сильная президентская власть, считает историк, нам нужна — как минимум потому, что у нас разные народы и огромная территория. Принятие решений должно происходить быстро, а что для нас быстро, если утром в Москве принимается решение, а во Владивостоке уже вечер? Мы в любом случае теряем время. Это особенности государства. И более короткий путь для решений или реформ — это значимо для нас.