Дон Хуан сухим приказным тоном велел мне поймать кролика, убить, освежевать и зажарить до того, как закончатся сумерки.
Я автоматически начал действовать так, как действовал уже много раз. Я был очень спокоен и двигался с большой осторожностью, поэтому без особого труда в скором времени поймал кролика-самца.
– Теперь убей его«, – сухо велел дон Хуан.
Я засунул руку в ловушку, схватил кролика за уши и начал тянуть к себе. И тут вдруг меня охватил дикий ужас. Впервые за всё время, в течение которого дон Хуан обучал меня охоте, до меня дошло: он никогда не учил меня убивать дичь!
Я опустил кролика и взглянул на дона Хуана:
– Я не могу его убить. Я никогда этого не делал.
– Но ты же убил сотни птиц и других животных. Из ружья, а не голыми руками. Какая разница! Время этого кролика подошло к концу.
Тон дона Хуана потряс меня. Он говорил настолько уверенно, с такой убеждённостью, что в сознании моём не осталось и тени сомнения. Он действительно знал, что время этого кролика закончилось.
Дон Хуан закричал, что кролик должен умереть, потому что закончил свои скитания по этой прекрасной пустыне, и что мне нечего увиливать, так как сила, которая направляет пути кроликов, привела в мою ловушку именно этого кролика и сделала это как раз на границе сумерек.
Со смертельной ясностью я почувствовал, какая это трагедия для кролика – попасть в мою западню.
За считаные секунды в сознании пронеслись воспоминания о наиболее критических моментах моей жизни, когда я сам был в положении, подобном положению этого кролика.
Я смотрел на кролика, а кролик – на меня. Мы с ним обменялись мрачными взглядами. В его взгляде я прочёл молчаливое отчаяние, и это ещё больше усилило во мне ощущение полного сходства с этим кроликом. Я живо представил себя на его месте.
– Чёрт с ним, – громко сказал я. – Я никого не буду убивать. Я его отпускаю.
От избытка чувств меня затрясло. Дрожащими руками я полез в ловушку, пытаясь схватить кролика за уши. Он быстро увернулся, и я промазал. Я попытался ещё раз – и снова неудачно. Я пришёл в отчаяние. Меня стало тошнить, и я быстро ударил по ловушке ногой, чтобы разбить её и таким образом освободить кролика. Но клетка оказалась неожиданно прочной и не разваливалась. Моё отчаяние переросло в невыносимую муку. Изо всех сил я правой ногой топнул по клетке. Прутья с треском сломались. Я вытащил кролика, на мгновение испытав облегчение, от которого в следующий момент не осталось и следа. Кролик без движения висел у меня на руке. Он был мёртв.
Я оглянулся на дона Хуана. Он смотрел на меня. Я ощутил ужас, от которого по всему телу прошла холодная волна.
Меня тошнило. Дон Хуан разговаривал со мной очень терпеливо, как с ребёнком. Он сказал, что силы, руководящие людьми и животными, привели именно этого кролика ко мне. Точно так же когда-нибудь они приведут меня к моей собственной смерти. Он сказал, что смерть кролика была даром мне, точно так же, как моя смерть станет даром кому-то другому.
В руках этих сил мы – мусор, ничто. Так что прекрати потакать своему чувству собственной важности и воспользуйся подарком силы, как подобает.
Я поднял кролика. Он был ещё тёплый.
Дон Хуан наклонился ко мне и прошептал:
– Твоя ловушка стала для него последней битвой. Я же тебе говорил: время его скитаний по этой чудесной пустыне закончилось.
"Путешествие в Икстлан" Карлос Касттанеда
Я думаю, многие помнят этот фрагмент, по крайней мере, я над ним размышляла. Как мы относимся к жизни? Как мы относимся к жертве животного? Оно жертвует нам свою жизнь, оказываясь на нашем столе. Мы едим вкусные отбивные, готовим котлеты, ну и так далее, и стараемся не задумываться, что наши котлеты когда-то, да ладно, если гуляли по лугу, обычно - родились на огромном комплексе, провели жизнь не видя солнца, и потом были умерщвлены для нас. Неприятно все это, да. Но часть жизни. Я не отношусь ни к каким веганам, их сейчас много разных, даже веганы, употребляющие рыбу, это пескетарианство называется. Я далека от этого. Но если уж быть честной с собой, то мне очень жаль животных, да мне и красивых больших рыб жаль, всех мне хочется выпустить, спасти, а вместо этого я их ем.
И знаете почему? Мы жители Земли, а на Земле так устроено. Нечего ходить в белых пальто и кидаться в сыроедение или в праноеды. Но надо выработать отношение к потреблению. Отношение к убийству животных прописано, кажется, во всех религиях. Тут я не сильна, да и не хочу особо в это вникать. А я о нашем личном отношении. Знаете, что делаю я? Я мысленно обращаюсь к куску мяса, как к бывшему животному и говорю ему мысленно: я благодарна тебе за твою жертву - жизнь, я принимаю эту жертву и приготовлю вкусный ужин, спасибо тебе за твою любовь. Точно так же, я прошу прощения у цветов, если я их обновляю и пересаживаю. Мне нравится. Я чувствую себя хорошо. Попробуйте.
А потом я прочитала в интервью К.Кастанеды.
Кастанеда: У дона Хуана об этом есть очень интересная теория. Растения, как и животные, всегда влияют на вас. Он говорит, что если не извиняться перед растениями за то, что вы срываете их, можно заболеть или может произойти несчастный случай.
Кин: У американских индейцев были похожие верования о животных, которых они убивали. Если не поблагодарить животное за то, что оно отдает свою жизнь за то, чтобы вы могли жить, его дух может создать вам неприятности.
Кастанеда: У нас есть общность со всей жизнью. Что-то меняется каждый раз, когда мы бездумно вредим растительной или животной жизни. Мы забираем жизнь для того, чтобы жить, но мы должны быть готовы отдать наши жизни без негодования, когда придет наше время. Мы такие важные и принимаем себя так всерьез, что забываем о том, что мир — это величайшая тайна, которая будет учить нас, если мы будем слушать.
Интервью для журнала "PSYCHOLOGY TODAY" взятое Сэмом Кином (1976)
Что думаете? Мне кажется, это разумно и милосердно. И лучше, чем кидаться в крайности. По крайней мере, мы можем стараться быть более нравственными и человечными и быть более разумными в потреблении.