Джонатан Франзен, как и Донна Тартт, радует своих поклонников нечасто, выпуская романы если и не раз в десятилетие, то близко к тому. Как бы мне не нравилась «Безгрешность», которую считаю самой значительной книгой последнего времени, непревзойденной в своей злободневности и остроте затрагиваемых в ней социально-психологических вопросов, все с позиции чистой художественности и литературной мощи (выпуклости характеров, композиции, писательского мастерства) вынужден признать, что «Перекрестки» еще масштабнее и эстетически совершеннее, чем роман Франзена 2015 года. Это на данный момент лучшая его книга (не считая, конечно, первых двух его романов, так до сих пор и не переведенных на русский язык и оттого естественно не прочитанных). С точки зрения структуры ничего нового: как и большинство американских прозаиков нашего времени (Каннингем, Уоллес), Франзен пашет фолкнеровскую ниву, показывая одни и те же события с точек зрения разных персонажей.
Однако, в отличие от автора «Шума и ярости» Франзен не использует «поток сознания» и намеренно демонстративно пишет так, будто модернизма в литературе не было вообще. Ему ближе бальзаковски-толстовское всеведение рассказчика, традиционные реализм и психологизм, правда, не без уклона в натурализм худшего порядка (не в смысле использования приемов Золя, а в физиологичности некоторых описаний), что отличало, впрочем, все три его прошедших романа. «Перекрестки», как «Поправки» и «Свобода», - семейная эпопея, тщательное исследование непонимания поколений, отягощенное к тому же еще и вопросами веры. Христианскую проблематику Франзен затрагивает в своем творчестве впервые, однако, показательно то, что описываемые им события (начало 1970-х) и характеры главных персонажей очень хорошо демонстрируют начавшееся в то время пасование протестантизма перед веяниями времени: один из героев пастор Расс готов пойти на все, чтобы понравится миру, это нерешительный и слабый человек, разрушающий своими психологическими колебаниями саму свою семью, а не только собственную личность.
В эпицентре повествования – мутация молодежной христианской группы в сторону группы по интересам, капитуляция пасторов и христиан перед бурными социально-политическими переменами 1970-х. На это как первооснову накладываются судьбы семьи Хильдебрантов, где есть место и первой любви, и психическим отклонениям, и наркомании, и супружеским изменам и много чему еще. Франзен мастерски вплетает истории молодости своих героев с их взлетами и падениями в основной нарратив таким образом, что изучать читателю жизнь уже немолодой пары Расса и Мэрион куда интереснее, чем судьбы их детей. Так пятнадцатилетний Перри во многом калькирует образы замученных и невротичных наркоманов из «Бесконечной шутки» Уоллеса (что, впрочем, полезно для разрушения психоделических иллюзий молодежи). Мучимые деструктивным чувством вины, к тому же еще и осложненным верой, Расс и Мэрион в своей жизни проходят такой сложный путь обретения друг друга, что в финальное сохранение их семьи с трудом веришь. Тем не менее, истории, связанные с ними, невероятно убедительны и увлекательны – это подлинная человеческая жизнь.
На ее фоне «порхание» и невыносимая легкость бытия их детей уже не так цепляют: Франзен, сам, будучи умудрен опытом, видимо, понимает, что ему лучше удаются истории зрелых людей, чем молодежи, хотя исторический контекст выбран вроде бы привлекательным для насыщенного сюжета. Порой, читая «Перекрестки», кажется, что не люди в романе выбирают жизнь, а жизнь их, и что исторические реалии не просто задают тон судьбам героев, но полностью подчиняют их себе. Может, это связано с позицией всевидящего автора, чья воля полностью детерминирует повествование, иначе не объяснишь демонстративное игнорирование не только постмодернистских, но и модернистских художественных стратегий. Кому-то реализм Франзена покажется устаревшим и «дубовым» (как назвал его один из критиков), но нельзя не признать его эстетической продуктивности даже сегодня.
Толстовские и драйзеровские приемы работают и теперь, для этого нужно хотя бы немного сочувствия автора к персонажам, а именно этого не было ни в «Поправках», ни в «Свободе», даже «Безгрешность» при всей ее прицельной стрельбе по болевым точкам современности это не отличало. В «Перекрестках» есть живые люди, нет при этом ни их оправдания, ни осуждения, лишь сострадание, именно поэтому, мне представляется книга и получилась лучшей в библиографии Франзена. По крайней мере, на данный момент.