События начала Второй мировой войны можно считать прелюдией к Великой Отечественной, с первыми выстрелами 1 сентября 1939 года орудий германского линейного корабля "Шлезвиг-Гольштейн" у Данцига Балтийское море, как вся Атлантика быстро превратилось в единый "Театр военных действий". А начавшаяся вскоре советско-финляндская война 1939-1940 годов только добавило топлива в "костер войны" в данном регионе. Корабли Краснознаменного Балтийского флота приняли участие в этой войне (по мере сил и способностей), а советские балтийцы-подводники получили свой первый боевой опыт. Вспомним эти события.
Превращение внутренней «Балтийской лужи» в зону войны потребовал от Советского Союза решительных действий. И теперь Финский залив уже не был безопасным как раньше, а ведь в его глубине находился Кронштадт - главная база Краснознаменного Балтийского флота, корабли которого при желании, можно было легко там заблокировать. Требовалось что-то делать, тем более, что даже для наблюдения за новой мировой войной советскому флоту требовался оперативный простор. Но получить его можно было только путем определенных усилий, так как большинство балтийских государств пытались сохранить нейтралитет любой ценой.
Согласно официальной версии событий, в которую мы не будем погружаться, воспользовавшись появлением в Финском заливе «неизвестных подводных лодок», Правительство СССР путем энергичного дипломатического нажима добилось от Эстонии, Латвии и Литвы права на размещение на территории этих государств военных (в первую очередь, военно-морских) баз. Теперь можно было подумать о воссоздании Центральной минно-артиллерийской позиции, в годы Первой Мировой войны надежно закрывающей вход в Финский залив. Но этим планам серьезно мешала независимая политика Финляндии, разрешение всех вопросов военным путем становилось только вопросом времени. И как известно вскоре два государства перешли в состояние войны друг с другом.
Но еще пока дипломаты вели переговоры и обменивались посланиями, народный Комиссар ВМФ СССР флагман флота 2 ранга Н.Г.Кузнецов 3 ноября 1939 год подписал директиву № 10254 сс Военному Совету КБФ, определяя задачи флота в войне с Финляндией. Выполняя указания Наркома, Военный Совет КБФ разработал к 5 ноября «Общий план боевых действий», который после согласования с командующим Ленинградским военным округом командармом 2 ранга К.А.Мерецковым был утвержден Н.Г.Кузнецовым.
Основными задачами флота в будущей войне признавали захват островов в Финском заливе, содействие частям Красной Армии, уничтожение финских броненосцев береговой обороны и подводных лодок, не допустив их ухода в Швецию для интернирования, нарушение всякого движения на прибрежных морских коммуникациях.
Особо подчеркивалось: «В случае выступления или помощи Швеции, действиями авиации, подводных лодок и легких сил воспрепятствовать шведскому флоту оказать помощь Финляндии».
Интересно, что подобный уход в шведские территориальные воды осенью 1941 года Германия ожидала и от советского флота. Интересно, что там хорошего в этих шведских водах, шутка, ))
На следующий лень после утверждения "Общего плана" Н.Г.Кузнецов подписал до дополнительную директиву № 10278сс/ов, где, в частности предписывалось: «... неограниченную подводную войну вести только после правительственного объявления о зонах и действиях лодок. До этого топить только финские корабли с транспортами с соблюдением международных прав.»
Поскольку КБФ предстояло согласовывать все свои действия с командованием Ленинградского Военного округа, Военный Совет последнего направил 21 ноября в Кронштадт директиву N 4716 сс/ов, в целом повторяющую аналогичные документы, подписанные Н.Г.Кузнецовым. На следующий день ЛенВО утвердил "Общий план боевых действий КБФ", а 23 ноября вышел приказ Военного совета КБФ N 5/оп. Развертывание флота надлежало начинать по условному сигналу «Таран», а сигнал «Факел» означал начало фактических боевых действий. В будущей «победоносной» войне, ставшей теперь неизбежной, важная роль отводилась и советским подводным лодкам. В свое время, в конце 90-х годов этой проблемой занимался Эдуард Петрович Игнатьев, автор статей в журналах "Судостроение" и "Гангут". На основе его материалов и разберем здесь данный период.
К началу "зимней войны" в составе Краснознаменного Балтийского флота находилось около тридцати подводных лодок (боевых), что было соизмеримо с подводными силами всего Кригсмарине на тот момент, и более чем в пять раз превышало количество ПЛ в финском флоте. Подводные силы КБФ для действий на коммуникациях противника могли развернуть три бригады подводных лодок (Бригада ПЛ).
1-я Бригада ПЛ (командир - капитан 1 ранга К.М.Кузнецов) состояла из 12-го дивизиона (Л-1, Л-2), 13-го дивизиона (С-1, С-2, С-3) и 21-го Дивизиона (Щ-309, Щ-310, Щ-311). Бригада имела в своем распоряжении спасательное судно «Коммуна» и плавбазу «Смольный» с местом базирования Либава, хотя оба дивизиона пока находились в Таллине.
2-я Бригада ПЛ (командир -капитан 1 ранга А.Н.Косьмин, с 27 декабря - капитан 1 ранга Н.П.Египко) имела в своем составе 17-й дивизион подлодок (Щ-317, Щ-318, Щ-320), 22-й (Щ-322, Щ-323, Щ-324) и 24-й (М-71, М-76, М-79, М-80, М-81) дивизионы и плавбазу «Полярная звезда».
3-я Бригада ПЛ (командир капитан 2 ранга Н.И.Виноградов), базируясь на Ораниенбаум состояла из 23-го (М-72, М-73, М-74, М-75, М-77) и 26-го дивизионов (М-90, М-94, М-95, М-96, М-97). Комбригу-3 подчинялись плавбазы «Кронштадт» и «Ока».
За несколько дней до начала войны командование КБФ произвело небольшую рокировку. В Ленинграде находились подводные лодки С-4, С-5 и С-6, прибывшие из Горького с завода № 122 («Красное Сормово»). Лодки выполняли программу сдаточных испытаний, которые были неожиданно прерваны. 25 ноября 1939 года подводные лодки пришли в Кронштадт, 27-го на них были подняты Военно-морские флаги, а 29-го новенькие «сталинцы» вышли в Либаву. Командиры были предупреждены о начале боевых действий в ночь на 1 декабря 1939 года, но лодки шли в надводном положении полным ходом и без охранения. Впоследствии командование бригады отмечало в отчете: «Возможность перехода небоеспособных лодок обуславливалось тем, что по обстановке противник не мог начать военных действий первыми». Прибыв в Либаву, С-4, С-5 и С-6 образовали 16-й дивизион 1-й бригады.
29 ноября в Кронштадт пришел подводный минный заградитель Л-2, которому предстояло встать в капитальный ремонт. На следующий день из Таллина в Кронштадт пришли учебные лодки П-1, П-2, П-3, которые из-за ряда конструктивных недостатков не могли принять участие в боевых действиях. Итак, все "фигуры на доске Балтийского моря были расставлены", как пишет в своей работе Э.Игнатьев, и теперь оставалось сделать только первый ход.
Еще 28 ноября 1939 года в 22.00. Военный Совет КБФ отдал приказ: «Подводным лодкам С-2, С-3, Щ-310 и Щ-320 выйти на заранее намеченные позиции». Несколько ранее в море вышли С-1, Щ-318 и Щ-324 На следующий день аналогичное приказание получили командиры Л-1, Щ-317 и Щ-319, то есть "начинать подводную войну" доверили подводным лодка Первой и Второй бригадам. 30 ноября в 00.15 радиостанция в Кронштадте передала: «Факел, Факел, Факел» - разрешение на применение орудия. Война началась!
Вначале не обошлось без обычной неразберихи. Командование 1-й Бригады подводных лодок рассчитывало управлять своими лодками с борта плавбазы «Смольный», но, согласно мобилизационному плану МП-39, судно ушло в Ленинград для установки дополнительного вооружения и только 7 декабря пришло в Таллин.
Затем под конвоем эсминца "Гордый" "Смольный" перешел в Либаву, куда прибыл лишь 11 декабря. На подводной лодке С-1, получив сигнал «Факел», не смогли понять его значения, и лодка 2 декабря вернулась в Таллин, где подводники и узнали о начале войны. Не услышали сигнал и на Щ-310, а на Щ-309 узнали о войне, только перехватив радиограмму с одного из эсминцев. 5 декабря обе «щуки» отшвартовались в Таллинской бухте
Интересно, что в своих воспоминаниях Н.Г.Кузнецов честно отметил: "...Финская кампания выявила крупные недостатки не только в боевой подготовке наших войск и флота. Она показала, что организация руководства военными действиями не была достаточно отработана и в центре...".
Первой в боевую работу включилась подводная лодка Щ-322 старшего лейтенанта В.А.Полещука. 30 ноября на подходе к Таллину она досмотрела пароход «Фонда» под флагом Латвии. На следующий день, стремясь препятствовать предполагаемому переходу финских броненосцев в Швецию, лодка Л-1 выставила на фарватерах у Нюхамна (район Або-Аландского архипелага) две минные банки (6 и 14 мин). Командир заградителя капитан лейтенант С.С.Могилевский учитывал сильное волнение и приказал ставить мину с глубины 24 метра. Постановка прошла незамеченной, но какого-либо ущерба противнику не принесла.
Как отмечено на одном известном интернет -ресурсе: "...Продолжая наблюдать за районом, командир «Л-1» обнаружил в финских шхерах активное движение судов противника (до двух десятков в день), но атаковать их не было возможности, а поставить мины на обнаруженных фарватерах было нельзя, так как все они, согласно приказу штаба КБФ, были выставлены у Нюхамна. Подводная лодка находилась на позиции до 13 декабря, после чего была отозвана в базу".
Штормовая погода причиняла много неприятностей. 4 декабря находившаяся у маяка Бенгтшер лодка М-71 (старший лейтенант П.М.Костылев) в условиях девятибалльного шторма допустила ошибку в счислении на 50 миль и села на камни. От ударов серьезные повреждения получили прочный корпус и цистерна главного балласта N 1. Снявшись с камней своим ходом, лодка пошла к маяку Пакри. Когда же выяснилось, что это маяк Тахкуна на острове Даго, командир смог, наконец, определить свое место и направил поврежденную лодку в Палдиски. Приказом командующего флотом командир лодки и штурман лейтенант Эпштейн за низкую организацию штурманской службы были преданы суду чести. Может показаться слишком строго, но повреждения субмарины были настолько велики, что она была направлена на ремонт в Кронштадт и в боевых действиях больше участия не принимала.
На следующий день в том же районе с подводной лодки Щ-324 (капитан-лейтенант А.М.Коняев) после всплытия обнаружили на дистанции 3-4 кабельтова финскую подводную лодку типа «Ветехинен». Но, считая, что это своя С-1, командир отказался от атаки, и финская субмарина благополучно избежала гибели.
Тем временем события продолжали развиваться. 6 декабря Финляндия и Швеция объявили о совместном минировании вод Або-Аландского архипелага, а 8 декабря в 4.45 радисты на лодках приняли долгожданную радиограмму №0015 за подписью командующего флотом: "С 12 час. 9 декабря приказываю энергично топить суда всех наций, только в указанных районах: Финский залив ш. 59 27 норд и ш. 61 00 норд и долгота 27 00 ост". Хотя указывался только Финский залив, формальное «открытие охоты» состоялось.
10 декабря подводники КБФ, наконец-то, добились успеха. В 3.20 в районе острова Утэ подводная лодка Щ-323 (старший лейтенант Ф.И.Иванцов) обнаружила небольшое эстонское судно «Кассари». Не желая тратить торпеду, командир приказал открыть огонь из 45-мм носового орудия. В 4.30 горящее судно затонуло.
Для справки: пароход "Кассари" (Эстония) - 379 брт, потоплен Щ-323 в устье Финского залива в районе мыса Ристна (остров Даго). Погиб 1 человек.
В 23.45 подводная лодка атаковала одиночный транспорт. Выпущенная торпеда попала в правый борт у грот-мачты. Через 1 минуту 40 секунд судно затонуло. скоре радио Стокгольма передало сообщение, что шведский пароход «Дитрих Хасельдик», шедший с грузом из Выборга пропал без вести. На следующий день шлюпку с несколькими моряками прибило к маяку Пакри. Любопытно, что уцелевшие члены экипажа считали, что их судно подорвалось на мине.
Вскоре радио Стокгольма передало сообщение, что шведский пароход «Дитрих Хасельдик», шедший с грузом из Выборга пропал без вести. На следующий день шлюпку с несколькими моряками прибило к маяку Пакри. Любопытно, что уцелевшие члены экипажа считали, что их судно подорвалось на мине.
«Отличилась» в тот день и подводная лодка С-1 (капитан-лейтенант А.В.Трипольский). В 16.59, находясь на позиции у порта Раума, она выпустила три торпеды в одиночный транспорт. Взрывов не последовало, и С-1 открыла огонь по цели из 100-мм орудия с дистанции 10 кбт. Из четырех выпущенных снарядов в цель попало три, а пятый намертво заклинился в орудии. Ручным экстрактором удалось вытащить только гильзу. Попытка футштоков выбить снаряд закончился печально – его заклинило в стволе. Освободить орудие удалось только через несколько часов напряженной работы.
Пока расчет «воевал» с так некстати вышедшей из строя «соткой», А.В.Трипольский приказал в 18.14 открыть огонь по стоявшему без хода транспорту из 45-мм орудия.. Потребовалось выпустить 46 снарядов, чтобы германский пароход «Больхайм» затонул.
Для справки: "Больхайм" (Германия) - 3324 брт, потоплен артиллерийским огнем и торпедой С-1 в Ботническом заливе юго-западнее Мянтилуото, в точке с координатами 61.05.05 N, 20.51 O (по другим данным - 61.26 N, 21.04 O. погибло 3 человека.
Потопление нейтральный судов и опасение возможных дипломатических осложнений вынудило командование КБФ 17 декабря отозвать подводные лодки с позиций в средней части Балтийского моря. Но одновременно, как указывалось в официальных сообщениях - по просьбе находящегося в Терриоки правительства Народной Республики Финляндия, было объявлено о начале блокады района Або-Аландского архипелага (за исключением территориальных вод Швеции). Вообще-то командиры лодок не имели четкого представления о том, кого атаковывать, а кого нет.
Того же 17 декабря подлодка С-3 обнаружила судно под германским флагом, но атака не состоялась.
Командир капитан-лейтенант К.И.Малафеев позднее написал в походном донесении: "От атаки немецкого транспорта отказался потому, что считал, что наше правительство (часть текста не сохранилось, но смыслу следует читать "не должно", по мнению Э.П.Игнатьева) наносить ущерба германскому судоходству в данном районе, где идут потоки руды в Германию ....".
Командир «как в воду глядел» - на следующий день радисты С-3 приняли радиограмму командования о запрещении атак транспортов под германским флагом.
17 декабря оказалось несчастливы для экипажа С-1. В 12.09 подводники открыли огонь из 100-мм орудия по одиночному транспорту, но смогли выстрелить только один раз: из-за ржавчины не работал спусковой крючок. При разборке стреляющего приспособления в спешке крючок уронили за борт. Лодка открыла огонь из 45-мм пушки, но на этот раз из 46 снарядов ни один не попал в цель. Как то не особо ладилось у этого "сталинца" с артиллерийской стрельбой! Огонь прекратили, только разглядев на судне германский флаг. Н.Г.Кузнецов назвал этот случай «позорным», о на этом все и закончилось.
Но кампания продолжалась…