- Всё равно наша будешь.
Наталья дёрнулась. Нахмурилась. Чего удумал, старый пёс? И не таких отваживала.
Наталье Шелунцовой шёл двадцатый год. Как отца Илью Максимовича Белые в Кирове расстреляли, взяла хозяйство в свои руки. Стекольным заводом заправляла с помощником – Степаном. У работников авторитет завоевала благодаря сильному характеру. Упёртая девка, хваткая. Женихи к ней разные сватались. Но всем отворот давала. Те бедные, другие ленивые, а третьи малахольные мамкины сынки. Уж и не надеялась замуж выйти. Поважнее дела были.
Младшая сводная сестра Раиса – одна радость:
- Таша, устала? Я твои любимые блины с мясом приготовила. Поешь, а то целыми днями в трудах. На заводе поди не обедала?
- Спасибо, Раюша. Коли б не ты, так и домой не ходила. Мужиков без догляду надолго не оставишь. Кабы чего не напортили. Хитрят паршивцы. Один давеча хотел тридцать стаканов вынести, да толкнуть втихаря. На выходе поймала паразита. Будет теперь месяц без платы робить.
- Строга ты, сестра. Может поласковее с ними?
- Поласковее, говоришь? Ежели с рук спускать, мы с тобой помиру пойдём. Им только волю дай – растащат. Об нас и не подумают. Не суйся, Раиса, чего не разумеешь.
Раиса надула губы, пошла на кухню за блинами. В двери постучали:
- Принимай сватов, Наталья!
На порог вошёл сосед Иван Алексеевич Мехоношин с супругой Анной Ерофеевной и сыном Александром. Поклонились:
- Ну чего, хозяйка, замерла. У вас - товар, у нас - купец.
Наталья с ним на равных:
- Ты что ль, Алексеевич, купец? Двоих твоих сыновей отвадила, третьего привёл? Думаешь, передумала? На кой вы мне? Ни капиталу у семьи, ни положения.
- Так тех-то пристроил, слава Богу. Сашка вот остался. Долго в девках ходить собираешься? Молодость – она ж не вечная. Так бобылихой и останешься, ежели ерепениться будешь.
Анна Ерофеевна вступилась:
- Чего на девку насел? Мы с миром, Натальюшка. Честь по чести. Ты нас, матушка, за стол усади сперва. Негоже гостей на пороге держать. А там и потолкуем по-доброму.
Наталья встала. Оценивающе гостей оглядела. Раз традиции велят, пущай проходят. В этом доме порядки всегда чтили. Кликнула Раису:
- Собери на стол, Рая. Да наливку захвати из голбца. Гостей подчивать будем.
Анна Ерофеевна моложе мужа на тридцать лет. Сперва косо на них глядели в деревне. Как молодая девка за старика замуж пошла? Всяко не по своей воле. Поговаривали, что Иван Алексеевич – колдун. Хитрый коми-пермяк от своего деда перенял умения. Любого мог убедить в чём надобно. И тестя, товарища своего, уболтал. Только с Натальей пока не выходило. Старших сыновей уж и так и эдак сватал – она ни в какую. Остался младший.
Александр как с Первой Мировой в 1916 году пришёл, дом ему отдельный простенький справили. Не чета Шелунцовскому. Про войну только и говорил:
- Тяжело было. Оружия на всех не хватало. С палками на немцев ходили.
Ранило его вражеская пуля в левый локоть. С тех пор не работала рука, подвязанная на верёвке висела. За это прозвали Сано-поклюшка. У отца денег не брал и помощи не просил. Кормил себя сам. Работал помощником кузнеца. За два года наловчился охотиться. Зайцев и тетеревов носил. Летом каждый вечер рыбачил. Без улова ни разу не возвращался. А уж грибы-ягоды собирал сноровисто. Жениться и не думал. Да отец задёргал:
- Пора, Сано. Наташка – выгодная партия. Братья не сдюжили, авось тебе перепадёт. Завидная невеста.
- Батя, может ну её? Мне и одному неплохо. А невесту силком не приволокёшь. Она вон какая суровая. На заводе, мужики поговаривают, крепче отца заправляет, спуску не даёт.
- Погоди жалиться. Кой-чего батька ещё может. У вас, дурней, толку нет. Сам дело обстряпаю. Без бабы долго-то не протянешь. Главное – не суйся, я говорить буду.
Сели за стол. Раиса из-за печки выглядывает. Любопытно, как сестра третий раз соседа спровадит.
Гости по стопочке выпили, закусили. Александр всё молчит. Отец за своё:
- Как, Наталья, по хозяйству управляешься? Завод-то мощно робит. А в дому чего? Раиса всё тянет?
- Не переживай. Батраки робят. Раиса на подхвате. Не надрывается. Справляемся.
- Коли разбегутся? Эко видано, чтоб девка молодая мужицкие дела воротила? Слыхала, чего деревня говорит?
- А чего мне брехунов слушать? Есть чем заниматься. Дел невпроворот.
- То-то и оно. Всё в делах тяжких. Жить-то когда собираешься? Уж двадцать скоро стукнет. Девичьих радостей нету. Так и мужланкой заделаешься. Бабье счастье мимо пройдёт. Красота увянет. Вона уж и морщинки видны. Руки огрубели. Подумала бы, пока не поздно. Шанс-то может последний?
Наталья голову запрокинула, руки на груди скрестила:
- А ты, женишок, чего молчишь? Али своего мнения не ма?
- Так батя дело говорит.
Иван Алексеевич брови сдвинул, на сына глянул:
- Погоди, Сашка. Жениху слово не давали. Наталья, ты подумай. Работа тяжёлая. Помнишь, как мать твоя Аксинья надорвалась? Неужто так же хочешь? Совсем себя не бережёшь. Случись чего, на кого Раиса останется?
Наталья задумалась. Знает старый, куда давить. Раису она любит. Единственный родной человек.
Анна Ерофеевна поддакивала:
- Как вы одни жить будете? Хозяйство большое. Как без мужика-то? Может, милая, подумаешь, замуж пойдёшь? Без мужа-то как, наплачешься. Вон Тася Курицына, чуть с ума не сошла в одиночестве. Благо Егорка сыскался. А ежели нет? Одному Богу ведомо, как бы жила.
Наталью напряжение взяло. Выгнать бы к чёртовой матери, сватов. Да в деревне не поймут. Сквозь зубы процедила:
- Не пора ли вам, гости дорогие. Уж не уговоримся. Моё слово то же. Замуж не пойду.
Александр хотел встать. Отец за рукав одёрнул. Мол, сиди, дурак. Знаю, чего делать:
- Как пожелаешь, хозяюшка. Благодарствуем за угощения. Проводишь хоть?
- Отчего не проводить. С превеликой радостью.
Все вчетвером вышли из-за стола. Пока жена с сыном одевались, Иван Алексеевич подошёл к Наталье. Ласково провёл рукой по спине, обнял за талию и прошептал на ухо:
- Всё равно наша будешь.
Через три месяца играли свадьбу. Стала Наталья Мехоношиной. Как сваты тогда ушли, она будто не в себе. Рассеянной стала, тихой. Работники приметили, пакостить повадились. Завод начал убытки терпеть. Всё чаще хозяйку одолевали мысли: может и правда замуж? А ежели вправду чего худое случится? Как Раиса будет?
Вот и колдовство. Наталья, несмотря на свой крутой характер, даже не пикнула. Молча под венец пошла. Не по любви. По надобности. На семь лет моложе мужа. Разные совсем, но с Иваном Алексеевичем даже спорить не думала. Как-то всё в тумане.
После свадьбы порешили, что Александр в её дом жить перейдёт. Так оно лучше. Через год родила сына. Назвали в честь отца – Александром. Ещё через три года - Сергея, а затем Анну и Илью. Юлить Наталья не умела, всё прямо говорила, как есть. Жёсткий характер свой и не думала прятать. Чем дольше жили, тем холоднее она становилась. С мужем не стерпелось и не слюбилось. Кормила и обстирывала его плохо. С детьми строга. По-прежнему одна радость – Раиса.
Свёкр свой интерес имел. Дар его сыновья не унаследовали. В Наталье он почуял способности. Стал потихоньку подсказывать. Так, между делом. Она вскоре втянулась. Да направо-налево не болтала. Дети захворают, она их травками поит. А как соседка Тася – ведунья от старости померла, к ней стали похаживать бабы деревенские за советом. Кого лечила, кому ворожила. Наталья в деле сведуща. Как кого зараза схватит, мигом на ноги ставила. Побаивались суровую женщину. Но охота пуще неволи. Она никого не гнала, но и не дружила ни с кем, кроме младшей сестры.
Завод развалился. На его месте стали коров пасти. Батраки тоже ушли. Обеднело хозяйство. Раиса вышла замуж и перешла в дом мужа. Наталья чувствовала себя покинутой, одинокой. Никому про свою тоску не сказывала. Терпела.
