Пока я в земле, я бессмертен. Я - тень, с точки зрения дня. Кроты - ненасытные черти, Не видят, но чуют меня. И, корни травы огибая, Скользя мимо гладких камней, Я радуюсь влажному маю И сытному грунту во мне. А ночью, дождливой и теплой, Всползаю под корни травы, Чтоб каждая жилка промокла, От ануса до головы. Чуть свет я под землю. Подальше От клювов и жадных когтей. И снова я счастлив под пашней В уютной родной темноте. А в городе почвы иные: Асфальт, и бетон, и тоска. Вонючие лужи цветные И даже в земле, как в тисках. А дождь долгожданный, весенний, Он тяжко и мутно пьянит. Ты пьешь его, словно спасенье, Но каждый глоток ядовит. Похмельно, растоптанно, вяло Лежат на асфальте тела, Чтоб солнце их утром достало И выжгло их души дотла.
Пока я в земле, я бессмертен.
Я - тень, с точки зрения дня.
Кроты - ненасытные черти,
Не видят, но чуют меня.
И, корни травы огибая,
Скользя мимо гладких камней,
Я радуюсь влажному маю
И сытному грунту во мне.
А ночью, дождливой и теплой,
Всползаю под корни травы,
Чтоб каждая жилка промокла,
От ануса до головы.
Чуть свет я под землю. Подальше
От клювов и жадных когтей.
И снова я счастлив под пашней
В уютной родной темноте.
А в городе почвы иные:
Асфальт, и бетон, и тоска.
Вонючие лужи цветные
И даже в земле, как в тисках.
А дождь долгожданный, весенний,
Он тяжко и мутно пьянит.
Ты пьешь его, словно спасенье,
Но каждый глоток ядовит.
Похмельно, растоптанно, вяло
Лежат на асфальте тела,
Чтоб солнце их утром достало
И выжгло их души дотла.