«Ушел из жизни писатель Марк Твен. Приносим свои соболезнования и выражаем благодарность за творчество».
Такое сообщение прочитал в утренней газете писатель, попивая кофе на кухне. Марк Твен усмехнулся, пригладил пышные усы. Читать заявления о своей смерти – интересный опыт.
Твен свернул газету, отложил ее на край стола. Его взгляд был устремлен в окно. Снаружи разгоралось лето. Начинался день, теплый, прекрасный. У автора некролога явно не было сердца, раз решил омрачить его такими новостями.
Впрочем, Марк Твен понимал, почему все решили, что в его жизни поставлена точка. Писатель давно не появлялся в обществе, даже просто не выходил прогуляться, заперся дома. Людям нужно, чтобы творец периодически напоминал о себе, а в американском обществе, где огромное значение имеет то, как ты себя представишь, – особенно. Не удивительно, что все решили: раз Твена нет, значит, умер. Это легче понять.
У отшельничества писателя были причины. Самая тяжелая ноша для родителя – пережить своего ребенка, а когда из четырех безвременно ушли три, кажется, что ты сам больше не существуешь. Твен постепенно погружался в депрессию, ему совсем не хотелось выходить в мир. Но несмотря на черную тоску, которая съедала изнутри, писатель не потерял ту часть себя, которая умела искрометно шутить.
Твен встал из-за стола, поправил светлый пиджак. Это уже не в первый раз, когда ему приходилось читать некрологи, где значилось его имя. Писатель в свободное от работы время иногда писал опровержения своей смерти. Можно сказать, это было его новым хобби. Этот раз не будет исключением.
На следующий день в редакцию «New York Journal» пришла телеграмма. Текст был недлинным, но исчерпывающим:
«Слухи о моей смерти несколько преувеличены».