В 2003-ем году мне впервые представилась возможность сходить в горный поход, а именно на Алтай. Всегда мечтал, как герой кинофильма «Жил такой парень» в исполнении Леонида Куравлева, проехать по Чуйскому тракту вдоль бешеных вод реки Катуни. Приятно порадовало местечко Манжерок - вспомнился отрывок из фильма, в котором Паша Колокольников, представляя себя французским аристократом, обращался к своей пассии с приветствием «манжерокинг, а ля франсе пирамидон».
Наш маршрут пролегал не то, чтобы по горам - скорее по возвышенностям горного массива и брал начало от долины реки Чулышман. Я, как истинный водник, поскольку все мои прежние походы проходили на байдарке, имел с собой портативный телескопический спиннинг в надежде непременно порыбачить в горных речках Алтая. Более того, рыболовное средство находилось у меня в снаряженном виде сбоку рюкзака - в любую минуту было готово к использованию по случаю. Но кто бы мне сказал заранее, что на маршруте от двух тысяч метров над уровнем моря у меня уже не будет шансов встретить в горных ручьях даже мелкой форели. Однако, микроблесенка на спиннинге была постоянным моим спутником на протяжении всего маршрута. Она так приветливо взблескивала порой на солнце, что казалось - этого вполне достаточно, чтобы непременно состоялся случай поимки хоть бы мелкой какой рыбешки. Забегая вперед, скажу, что я не раз "макал" свою "вращалку", то бишь вращающуюся блесну, в некоторых горных заводях на перевале, но кроме каких-то там "туфелек" или "инфузорий", я мало сведущ в биологии, мне не доводилось наблюдать чего-либо другого в вышеназванных водоемах.
В состав группы, а мне тогда было уже под сорок, входили три восемнадцатилетних девушки без определенного рода занятий, скорее всего студентки, и парнишка 19-ти лет, проходивший в столице обучение то ли на бармена, то ли на официанта. Курьез этого похода состоял в том, что именно эти девушки и располагали соответствующим опытом горных походов, в то время как для меня похождения по горам были совершенно в новинку. Несмотря на подобную ситуацию, мне, как старшему, приходилось нести некоторую ответственность перед родителями юных красавиц и молодого человека - ведь они вверяли мне своих чад в надежде, что я, как более разумный, а значит, и более степенный человек, смог бы уберечь их дочерей и сына от чего-либо непредвиденного на маршруте.
Время показало, что я, может, и был более степенным, но никак не был более разумным, когда залихвастски складывал в свой рюкзак все общие консервы, таким образом, что вес моей поклажи составил не менее пятидесяти килограммов. Ведь я позиционировал себя вполне молодым человеком, причем, атлетического телосложения, имеющим не раз дело с подобными тяжестями в походах. Вот разве что я не учел того, что на практике мне доводилось таскать скарбы в основном на равнинных местностях, а тут мы поднимались неизменно вверх к перевалу. Но, как говорится «взялся за гуж - не говори, что не дюж», и я понес содержимое в гору. Я был безмерно счастлив, когда мы нет-нет, а употребляли в пищу некоторую банку консервов, и тем самым, мне становилось несколько легче преодолевать подъем. Когда же я скормил своим спутникам первые пять килограммов нашей провизии, то я словно на крыльях полетел впереди всех, при том, что ранее плелся мученически позади.
Сказка гор началась от перевала, на который мы взобрались. Перевал стоял под снегом - а это завораживающее зрелище, когда в тридцатиградусную летнюю жару ты оказываешься на леднике в горах. Идешь в шортах, а тебе не холодно ни чуть, и даже более того - загораешь на солнце! С перевала на другую сторону мы спускались по снегу на своих рюкзаках! Несмотря на свой солидный возраст, я ощущал себя Каем из «Снежной королевы» - будто я, заливисто хохоча, катился вниз не на рюкзаке с консервированной тушенкой, а на добротных санках из сюжета известного кинофильма.
Впрочем, позднее происходили некоторые события, как-бы сказочного характера., связанные с коноплей, произрастающей на перевале. Наш юный спутник - то ли бармен, то ли официант, будучи склонным к употреблению подобных вещей, время от времени брался за приготовление молочка анаши. Вкусив зелья, он сидел молча у костра, напялив на себя темные солнцезащитные очки. Кому-то в такие минуты он мог бы напомнить человека, достигшего нирваны. Мне же он казался полным придурком в его подобном состоянии.
Самому мне доводилось ранее единожды пробовать на себе действие «травки» - меня это побуждало к беспричинному смеху и вызывало разве что только сухость во рту. А тут на моих глазах, в соответствии с моими представлениями, происходило как-бы обратное действие наркотических средств. Молодой человек был то ли крайне подавлен, то ли предельно сосредоточен на своем состоянии. Быть может, это происходило оттого, что алтайская конопля является более сильнодействующей по сравнению со своим астраханским аналогом, который доводилось пробовать мне.
Вообщем, Пашка, так звали нашего паренька, на протяжении всего маршрута был в состоянии полного «невменько», что, справедливости ради, не особенно нам всем и мешало, не особенно тяготило. Так-то он делал все, что было положено делать членам команды - участвовал в разведении костра, установке палатки и других мероприятиях. В остальном, мы полагали, что эти «улеты» были целиком его собственным делом, ведь мы находились на отдыхе, и каждый из нас был свободен в выборе средств для его осуществления. Лишь бы молодой человек не внес коноплю в обязательный рацион для своих клиентов по месту своей профессиональной деятельности в должности то ли бармена, то ли официанта.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ