На самом деле нет, нет и категорически нет! 茶饭无心 сháfàn wúxīn – дословно, "ни к чаю, ни к рису сердце не лежит". Чэнъюй несколько раз используется в знаменитом романе "Сон в красном тереме" (红楼梦). В главе 72 есть фраза: "心内怀着鬼胎，茶饭无心，起坐恍惚"。– "в сердце поселилась тревога (*демон зла), стало не до еды, вставала как в тумане, в полусне". В русском переводе романа этой фразе обычно соответствует что-то вроде "сама не своя", "не в своей тарелке", "от переживаний не могла есть": "Сыци всю ночь не спала. А на следующий день при встрече с Юаньян то краснела, то бледнела, не зная, куда деваться от стыда. Девушка ходила сама не своя, даже есть перестала.
В главе 89: "原来黛玉立定主意，自此以后，有意遭塌身子，茶饭无心，每日渐减下来"。В русском переводе романа эта фраза дана несколько упрощенно: "Дайюй теперь не прикасалась ни к чаю, ни к пище и постепенно слабела". Чуть раньше в этой же главе: "Ее словно бросили в бушующее море, она подумала, что сбывается ее недавний сон, что, как говорится, на нее обрушились тысяча печалей и десять тысяч терзаний. Уж лучше умереть, чем стать свидетельницей крушения своей заветной мечты".
Другое литературное произведение: Ли Баоцзю (李宝嘉), китайский писатель XIX века, роман "Наше чиновничество" ("官场现形记"), глава 23: "台自从奉到这些谕旨，正在茶饭无心，走头无路，不知如何是好" – "С тех пор как Хе Тай получил эти указы, он не ел, не пил и не понимал, что же ему теперь делать". Глава 44: "更是茶饭无心，坐立不安" – "Не до еды и не до питья, одно беспокойство".
Так или иначе, но речь в каждом случае о тревоге, беспокойстве, депрессии (даже крайней депрессии), но никак не о занятости и нехватке времени. Кстати, по собственному опыту знаю, что объяснять нехваткой времени китайцу, почему не успела пообедать, – это нереальное дело, воспринято будет однозначно: "Не хочешь говорить причину. Ну и не говори, я ж все вижу и понимаю, у тебя что-то случилось, да?". В такой ситуации приятель-китаец сорвался с места, через пять минут принес жирный бургер, картошку-фри (все, что по его мнению должна любить иностранка) и сунул в руки буквально со словами: "Ешь, от голода проблем меньше не станет". И бесполезно убеждать, что просто заработалась, забыла. Это мы так можем, а для китайцев еда – святое, забыть про еду невозможно. Если китаец не ест – ну, значит, трындец, как все плохо! По-русски депрессия выглядит как-то по-другому: с кучей еды на столе (прощай талия, заедаю проблемы) или со спиртным (а гори оно все!), но это никак не тихая безмолвная голодовка, этакое страдание по-китайски.
