Они присылали фотографии: Лера в шезлонге у океана, Паша рыбу печет на барбекю. Или вот они с аквалангами, в воде, счастливые. Или на остроносой лодке несутся по изумрудной глади, Лера придерживает свою шляпу от ветра, а Паша сжимает штурвал.
«Сволочи, – отвечал я им из холодной Москвы. – Прекратите!»
«Не прекратим! – насмехалась Лера в мессенджере. – А лучше сам к нам давай»
«Не, у меня тут работа, дети, сами знаете. Но как-нибудь точно».
«А пока вот тебе еще фотки, это с рыбалки, Пашка ездил с местными».
«Гады!» – отвечал я.
Нет, я был рад за Леру и Пашу. Мы давние приятели – совсем неблизкие, но всегда рад был к ним приехать на большую дачу, они встречали радостно, щедро.
Дальше мы с Пашей говорили о политике, экономике, будущем. Насчет будущего у него уже было решено. Они с Лерой уедут на тропический остров, он даже знает какой, но пока не скажет.
Этот план возник у Паши, когда ему было немного за сорок. Тогда они с друзьями создали небольшую фирму, что-то производили, и Паша отвечал за контакты с партнерами, он всегда был дипломатичен, но при этом упрям.
Нет, это не был сверхприбыльный бизнес, зато стабильный.
Однажды его Лера зимним вечером стала жаловаться, как ее достала зима, гололед, шапки, перчатки…
И Паша сказал вдруг: «Потерпи, я все придумал. Когда-нибудь мы поселимся там, где нет зимы».
«Это как?» – спросила Лера.
Паша изложил краткий план. Методично копить деньги, он это умеет, а дальше вложиться в дом на каком-то теплом острове – не роскошный, просто хороший дом, им на двоих много не надо. Ну и остальное на жизнь.
«И сколько ждать?» – Лера разволновалась.
«Не завтра точно. У меня бизнес, ответственность, да и вообще-то сыну всего четырнадцать».
Паша всегда был умным, практичным, все просчитывал, он же физик по образованию.
Он работал дико много, вставал в пять утра, быстро в спортзал, потом в свой офис. Ровно в девять появлялся, сходу устраивал совещание, дальше отдельные встречи, переговоры, общение с юристами, партнерами, ну что описывать. Уходил обычно часов в восемь, точней, старался, но бывало, что сидел до двух ночи.
Лера всегда дожидалась. Она преподавала в институте французский, ей было тоже рано вставать, но дожидалась.
Выходные они были вместе, семьей, этот закон Паша установил давно. Пока сын не вырос совсем и уже выходные с родителями – ну это зашквар. Но Лера с Пашей ходили в кино, в парк, к родителям ездили.
Потом родителей не стало, Лера уже была тяжелей на подъем, никуда особо не хотела и только спрашивала: «Паш, ну а что наш остров?»
На самом деле острова ей пришлось дожидаться семнадцать лет. Лера вышла на пенсию.
Их взрослый сын уже давно жил отдельно, парень разумный, в отца, только с девушками все не мог разобраться.
А главное – был куплен дом. На совсем небольшом острове, где не селятся люди с золотыми перстнями и не выступают модные диджеи. Они летали туда два раза, подписывали бумаги, Паша давал взятки местным чиновникам, ускорить дело. («Взятки крохотные по российским меркам», – смеялся он.)
И однажды, придя ночью с работы, Паша решил: всё. Пора. Устал. Ресурс исчерпан.
«Паш, – сказала Лера. – Давно пора. А то не успеем насладиться островом, тут помрем».
«Да, завтра ребятам объявлю».
И вскоре они уехали. Сын на прощанье сказал: «Как же я за вас рад! Ну и прилечу как-нибудь».
Полгода были райскими. Паша, который всю жизнь работал – он еще в старших классах что-то грузил или подметал, они с мамой жили бедно – теперь этот Паша мог не думать о встречах, не ругаться с юристами, не изучать графики и всякие кипиай.
И я уже представлял их старичками, что рука об руку медленно идут вдоль океана.
Но однажды Лера мне написала: «Паша что-то третий день мрачный, я уже волнуюсь, может, что со здоровьем, а он упрямый, не скажет…»
Пашу не радовал океан, хорошее вино, рыбалка.
Мог весь день слоняться по дому, почти ничего не есть. И не разговаривать с Лерой. Однажды, когда она его о чем-то спросила, Паша ответил ей резко, грубо. Это было первый раз в жизни.
Он явно заболел. Тяжело. И молчал.
Так прошел месяц. Лера пила успокоительные, и осторожно следовала за мужем, она боялась, что он умрет в любую минуту. Что у него финальная стадия чего-то ужасного. Хотя выглядел он как всегда. Даже располнел. Все хотел начать бегать по утрам, но не начинал.
Однажды Лера проснулась ночью, Паша стоял у окна, смотрел на океан.
«Паш! – сказала Лера. – Ну хватит уже. Я не могу так. Я самый тебе родной человек. Давай врачей. Полетим в Израиль, там у меня подруга все устроит…»
Муж обернулся: «Слушай. Да, полетим. Только в Москву».
«Давай в Москву, тоже прекрасные есть врачи».
«Нет, не лечиться. Просто я хочу вернуться. Должен вернуться».
«Что, усмехнулась Лера. – Ностальгия?»
«Нет, гораздо хуже. Я схожу с ума. Я переписываюсь с ребятами, как у них там в фирме… И блин, они мне отвечают бегло, на ходу, они заняты. А я тут».
«И что?»
«Ничего. Я тоже хочу с ними».
«Паш, ты совсем?! У нас счастливая пенсия, мы об этом двадцать лет мечтали. Мы же в раю».
«Нет, Лер. Я в аду».
Он сел на кровать рядом:
«Понимаешь, я всю жизнь пахал… Мужчина без работы не может. Он сходит с ума или спивается. Это выход, но я алкоголь не люблю. Мужчина должен работать. У меня сил до фига, что такое пятьдесят восемь?
«Пятьдесят девять», – уточнила Лера.
«Тем более. Да на мне пахать еще. Мужчина должен работать. Это самый главный закон физики».
…Через пять дней они улетали в Москву.
Паша садился в кресло маленького дряхлого самолета местной авиалинии с таким лицом, будто его впереди ждал небесный курорт и еще сделали массаж сердца беличьей кисточкой.
И да. Он теперь снова вставал в пять, опять встречи, проблемы, графики, приходил ночью, уставший, не было сил ботинки стянуть, Лера ему помогала.
Но он был счастлив.
Прошло три года. Дом на острове стоит пустой до сих пор, они только один раз прилетали на месяц. Паша умолял Леру остаться еще, но она категорически отказалась жить там одна.
Недавно в доме завелась плесень, им писал местный, который присматривает за ним. На эту новость Паша лишь отмахнулся: «Мама говорила, что черный хлеб с плесенью даже полезен».
Лера усмехнулась, пошла слушать Рахманинова, третий концерт.
Алексей БЕЛЯКОВ