Валентина Григорьевна приехала днём с небольшой сумкой вещей. Альбина пока та собиралась пристально за ней наблюдала, вдруг лишнюю ложку прихватит. Ситуация была абсурдной, потому что невестка к покупке вещей в этом доме практически не имела никакого отношения. Ну, что она сюда принесла? Бокалы с ножкой в виде корней дерева и плюшевый плед. А Валентина Григорьевна дом обставляла, пыталась сделать уютным. Ну, чего уж тут говорить, дом оформлен на сына, но куплен и наполнен на родительские деньги.
В сумку Валентина Григорьевна положила одни брюки, пару свитеров, футболки, домашний костюм, тапочки, свою зубную щётку и ещё несколько мелочей. Ничего лишнего, ничего дополнительного.
Сборы были стремительными, потому что невестка активно и недружелюбно её подгоняла.
- Ну, чего вы копаетесь? Так трудно собраться?!
Смешно, но Альбина даже отпросилась с работы, чтобы этот процесс проконтролировать. Боялась, что свекровь так и не съедет?
Таким образом благодаря Альбине Валентина Григорьевна была перед дверью Лизиной квартиры уже днём. Дверь открыл внук.
- Бабушка, я тебя жду. – Он крепко к ней прижался. – Так здорово, что ты приехала!
Из комнаты выглянула и внучка и фыркнула.
- С прибытием. В мою комнату не заходить!
Мия сразу удалилась и хлопнула дверью, активно демонстрируя, что не все тут так рады её появлению.
Юра посмотрел с сочувствием на бабушку.
- Не переживай, мама говорит, что она взбесилась, но это со временем пройдёт.
Валентина Григорьевна кивнула. Лиза дала ей подробную инструкцию, где разместить вещи, заранее освободила полки, чтобы мама знала, что у неё здесь тоже есть свой уголок, просила не стесняться и чувствовать себя, как дома.
Когда дочь пришла с работы, сразу почувствовала аромат маминых пирожков. Она вошла на кухню, где хлопотала мама.
- Привет, мамуль. Извини, я хотела тебя сама забрать, но не смогла уйти с работы. У нас завал полный, попу от стула оторвать не могу. А ты только приехала, а уже на кухне хлопочешь? Отдохнула бы.
Валентина Григорьевна улыбнулась и обняла дочь.
- Юра сказал, что по моим пирожкам соскучился, а мне приятно. Я взяла у тебя муку, картошку, немного лука, за сосисками в магазин сходила. Ты не против?
- Я обеими руками за.
Лиза улыбнулась и начала активно мыть руки, после чего взяла ещё горячий пирожок и с удовольствием откусила. Мамины пирожки были объедением. Валентина Григорьевна сама делала тесто, варила пюре, клала его в качестве начинки и добавляла к нему сосиску. Так получился пирожок и с картошкой и сосиской одновременно. Лиза называла его «тридцать три удовольствия», а мама «полноценный обед».
На кухню вошла и Мия, молча взяла пирожок и хотела уже удалиться, за целый день она практически не выходила из комнаты и с бабушкой старалась не пересекаться. А Валентина Григорьевна была полна тёплых чувств, на эмоциях или радости, что Мия наконец появилась и она может увидеть её, хотела её обнять, даже практически сделала это, но внучка отпрянула и бросила еду на пол.
- Зачем лезть? Человек молча поесть хочет! Зачем меня трогать? Я вообще-то не разрешала, спрашивать надо!
Неуважительно относиться к другим людям, грубить, бросаться едой в их доме было запрещено, но Мия в последнее время все эти запреты активно нарушала. Сейчас это перешло все мыслимые пределы. Лиза схватила дочь за руку и стальным голос произнесла.
- Ещё раз повысишь голос на бабушку, денег на карманные расходы никогда не увидишь, на улицу не выйдешь, подруг своих не увидишь. Это моя мама и я не дам её обижать.
Мия смотрела ей в глаза и со свойственной ей бунтарностью наступила на пирожок так сильно, что сосиска выскочила, а пюре размазалось по полу. Лиза кивнула.
- Отлично. А теперь взяла и всё убрала.
Мия и не думала это делать, а просто развернулась и ушла в свою комнату. Валентина Григорьевна уже робко потянулась за тряпкой, но дочь её остановила.
- Подожди.
Лиза взяла в руки телефон, на котором был установлен родительский контроль и заблокировала телефон дочери полностью, не оставив ни единого шанса им воспользоваться. Через две минуты послышался возглас Мии и она влетела снова на кухню.
- Разблокируй!
- Нет.
Лиза показала на тряпку.
- Уберёшь за собой, на 10 минут включу экранное время, помоешь посуду ещё на 20. С этого времени у нас новая валюта.
Теперь Мия швырнула и телефон, экран не выдержал подростковой агрессии и разбился. Лиза спокойно смотрела на происходящее.
- Отлично. У тебя теперь нет телефона. Иди, спать!
- Как раз собиралась!
Лиза убрала всё, что разбросала дочь, а потом с улыбкой обняла маму.
- Не обращай внимания, не расстраивайся. Её словно подменили, подростковый период проходит слишком бурно.
Валентина Григорьевна кивнула.
- Понимаю, давай пить чай?
Лиза кивнула, а затем улыбнулась.
- Помнишь, ты говорила: «появятся свои дети и ты всё поймёшь». Тогда я злилась и не понимала этой фразы. А теперь поняла. Как тебе было трудно, как ты не спала из-за нас ночами, переживала, старалась радовать, исполняла наши желания, забывая о своих. Когда у меня появились дети, я стала любить тебя ещё больше. Мне жаль, что из-за меня на твоей голове появлялось всё больше седых волос.
Валентина Григорьевна рассмеялась.
- Это как в анекдоте: «Каждая твоя безобразная выходка - это один седой волосок на моей голове. Сын, глянув на седую бабушку: - Я смотрю, мама, ты в молодости тоже неплохо чудила».
Лиза кивнула, а мама продолжила.
- А помнишь, как ты в шесть лет из дома собралась уходить, собрала в пакет любимую игрушку, даже бутылку воды положила, яблоко и несколько конфет, с этими пожитками в подъезд вышла, но дальше одного этажа вниз не спустилась. Я до сих пор удивляюсь и долго ты с этим богатством бомжевать собиралась?
Валентина Григорьевна рассмеялась, вспоминая тот день, глаза дочери, когда та простояла в подъезде минут двадцать и поняв, что за ней никто не бросается, вернулась обратно. Тогда смешно не было. Было обидно. Много душевных сил понадобилось, чтобы не броситься за ней вслед, а тихонько прислушиваться, спускается ли Лиза ниже и бегать на балкон, проверять, вышла ли она из подъезда.
Зима, на улице минус пятнадцать, а Лиза только обула зимние сапоги и накинула зимнюю куртку, оставшись в домашней одежде. На улицу она так и не вышла, а урок усвоила, лучше из дома не уходить, а бегать за ней никто не будет. Мама ещё тогда спокойно объяснила, хочешь идти иди, но спать тебе будет негде, еду бесплатно никто не даст, не накормит, без нас с отцом ты пропадёшь.
Валентина Григорьевна продолжила.
- А когда тебе было четырнадцать, мы поссорились, и ты заявила, что выйдешь за иностранца, уедешь жить в другую страну и оттуда ни строчки мне не напишешь.
Лиза покраснела и кивнула.
- Да, вспомним ещё одну шутку: «любите своих внуков, они отомстят вашим детям». Но такого как Мия я никогда себе не позволяла. И говорила с ней миллион раз, пыталась объяснить, что так нельзя и наказывала. Ничего не помогает. Хочу, чтобы этот период уже закончился, и она снова стала моей милой и нежной девочкой.
Валентина Григорьевна кивнула.
- Обязательно станет.
Лиза ухмыльнулась.
- Интересно, когда у Дани с этой ведьмой дети появятся, они их потом на старости лет тоже на улицу без денег за порог выставят?
Предыдущая статья, тесно связанная с этой.