– Иго-го! – резво крикнула Афа, высматривая и подманивая особенного поросёнка.
К большому удивлению районного гостя, спустя минуту к барышне-крестьянке подбежал из пёстрой хрюкающей толпы мощный боров. У него на спине была особенная отметина. Среди своих собратьев он сильно выделялся. Продолжительность его жизни исчислялась дрессировщицей. Уникальный экземпляр оставался неприкасаемым уже третий год. Самой Глафире казалось, что с ней рядом находится мужчина-человек.
Зайдя в загон, полная свинарка надела на свиное рыло самодельную кожаную уздечку, уселась на поросёнка верхом и, взявшись за вожжи, подала команду: «Иго-го! Вперёд!»
Как только эти слова прозвучали, привычный боров дёрнулся с места, везя любимую наездницу, словно лохматый пони.
Проехав три кружка, хохотушка остановила сильного умничку, сказав: «Иго-го! Стоять!» Свинья замерла. Глафира сдёрнула мудрое приспособление и отблагодарила Иго-го, преподнеся к его розовому мокрому пятаку на шершавой ладони кубики сахара.
– Борис Ефимыч! – обратилась радостная свинарка, выйдя из вытоптанного и изрытого пространства, без единой травинки, воняющего обильными свиными испражнениями. – Видели? На поросятах можно кататься!
– Видел! Ха-ха! – рассмеялся журналист. – Не забуду! Расскажу коллегам, когда вернусь! Однако весело здесь у вас, Глафира Терамисовна!
– Да, – призналась Афа и вдруг погрустнела.
Смагин заметил, погладив свинарку по плечу.
– Что-то не так? – спросил он, видя, как недавняя веселушка плачет.
– Простите! – извинилась слабосильная женщина. – Борис Ефимыч, если бы вы смогли написать такую статью, где бы категорически отрицали потребление свинины, все бы эти поросятки остались жить! Мне так жалко их! Я всегда ухожу, когда за ними приезжают! И реву, когда слышу дикий и пронзительный визг! Режут по живому! Не могу!..
– Дорогая моя! – успокаивающе произнёс районный гость. – Не скажу, что вас прекрасно понимаю. Было бы глупо. Я не ухаживаю за свиньями. Но люблю мяско. Уж извините! Пишу о зерновых. Никто не признался мне, что поля жать жалко... Это – ваш подвиг! Защищать животных! Благодарю вас, Глафира! Вы всего за три часа подарили мне неизгладимое впечатление о себе. Наша с вами встреча увенчается замечательным интервью. О вас узнают. К сожалению, я не могу выполнить ваше желание – категорически отрицать потребление свинины. Редактор не утвердит. Такова жизнь, Глафира Терамисовна! Мы, люди, находимся в самом верху пищевой цепочки...
– Спасибо вам, Борис Ефимыч! – вытрав слёзы рукавом чёрного халата, ответила свинарка-передовица. – Знаете, все девочки – молодцы! Их всех надо наградить! Хорошо, что все они понимают! Не завидуют! Нашенская свиноферма попала на моду прошлой осенью. Год оказался урожайным. Поголовье увеличилось. С чем был связан быстрый рост, я так и не поняла. Причём только у меня одной. Кормим-то одинаково...
– Мне кажется, я знаю! – решил поделиться товарищ Смагин на прощание. – Вы разговариваете со скотиной. Как с людьми. Это невероятно! Ваш Иго-го достоин цирка!
– Моего Иго-го зарежут! – опечалилась страдающая женщина. – Хотя я берегу его. Красный круг. Видели?
– Да! – прозвучал высокий голос журналиста. – Он что-то обозначает?
– Для меня – да! – подтвердила товарищ Фаттахова. – И для живодёров! Пока я рядом, умную свинку не заберут. Не хочу думать об этом, Борис Ефимыч! А можно я спою?
– Конечно-конечно! Пожалуйста! – согласился обрадованный спецкор. – Я, между прочим, большой любитель фольклора. Это будет красивая точка в заключение нашей беседы.
– Тогда слушайте! – и хозяйка звонко заголосила частушки, а чудо-хрюшка, стоя у изгороди, смотрела человеческим взглядом, словно понимая: «Кто любимый мой? Скажите! Скотник, свинарь или хряк? Хоть на картах сворожите! Карты вам ответят так: «У него – свиное рыло! У него – короткий век!» Сердце по нему изныло. Иго-го – мой человек! Не предаст и не обманет. Покатает на спине. И в душе светлее станет. От любви к нему во мне. Если б встретилась колдунья, Попросила б волшебством Превратиться я ведунью В поросячье существо!.. Всё!»
– Ух! – воодушевлённо воскликнул Борис Ефимович. – Какой голос! А стихи!..
– Спасибо! – поблагодарила талантливая Афа. – Сама сочиняла!
– Восхитительно! – по достоинству оценил Смагин. – А какая высокая жертва! Но почему?
– Мне хочется стать такой же, как и мой Иго-го… – философски выразилась свинарка. – Чтобы дать ему, одинокому и влюблённому в меня, то, что не могут дать другие свинки...
Это признание глубоко тронуло тонкую пишущую натуру. Товарищ Смагин тогда ещё не мог ощутить целостное значение безумного перевоплощения товарища Фаттаховой. Из его глаз вышибет скупую мужскую слезу в редакции районной газеты шокирующая новость следующего дня, когда он, читая информационную сводку, почувствует острую душевную боль, которую приходится чувствовать и поросяткам.
Продолжение следует...