Кому и зачем нужна ругань?

Нужна – в том смысле, что некоторые в ней очевидно нуждаются, не могут без нее прожить. А некоторые не могут и слова сказать – то есть не просто ругаются, а прямо-таки разговаривают матом.

Это не совсем одно и то же, но общий знаменатель у этих двух случаев есть.

Представим себе человека, прищемившего дверью пальцы или уронившего на ногу камень. Что он произнесет в этот момент? Скорей всего, ругательство. Даже женщина – разве что она употребит более мягкие выражения.

Злость, досада, обида, гнев получают то же словесное оформление. Матерная ругань под запретом, формальным и неформальным, и попрание этого запрета позволяет выплеснуть сильные чувства и таким образом снять напряжение, накопившееся или возникшее внезапно.

Даже если человек в такой момент пребывает в полном одиночестве (например, нажал отбой после неприятного телефонного разговора), вполне вероятно, что он все равно «выскажется». Такая речь в какой-то степени - общение с собой и для себя, самопомощь, так сказать.

Но есть люди, которые матом не ругаются, а разговаривают. Это тоже преступание запрета, но, так сказать, хроническое – с целью демонстрации силы, превосходства – либо над собеседником, либо над окружающими. Изначально это превосходство носило маскулинный характер, поскольку почти все матерные ругательства описывают сексуальные действия из мужской позиции, а превратившееся в междометие слово «бл…» выражает обесценивание женщины, что тоже предполагает субъекта, обладающего отличными от принижаемого характеристиками, проще говоря, мужчину. Но женщины со временем эту маскулинность аппроприировали, присвоили.

На улицах мы теперь часто слышим матерящихся подростков обоего пола – они противопоставляют себя окружающим, бросают им вызов и возвышаются над ними. Такое поведение носит компенсаторный характер. Подростки – бесправная группа населения: они не дети, умиления не вызывают, но и не взрослые, с ними особо не считаются.

Взрослые люди также используют постоянные ругательства в речи – это их способ подбодрить себя, придать себе куражу, уверенности. Если двое или группа говорят так, то они «свои»: мы против прочего мира.

Но если так говорит только один человек, а второй не разделяет его речевых пристрастий, то ругающийся выглядит в некоторой степени более властной фигурой: он может позволить себе то, что другой не позволяет. На детях это хорошо заметно: они рано пробуют ругаться в присутствии родителей, но в детстве их наказывают, а потом наступает момент, когда наказать уже не получается. Ровно то же самое делают и взрослые, ругаясь: «я делаю то, что тебе не нравится, а у тебя нет власти меня наказать». И тут не имеет значения, используются ли полноценные ругательства или эвфемизмы вроде слова «блин».

Думаю, и ругательства вроде «черта» - в XIX веке такое вслух нельзя было произносить – носили тот же характер брошенного вызова. И, кстати, женщинам предписывалось не ругаться так же, как и детям. Так же, как и сегодня, в присутствии начальства подчиненные не ругаются, если не ругается шеф. А если ругается и это, так сказать, корпоративный стиль, то все равно шеф может подчиненных крыть, а они ему «ответить взаимностью» не могут.

Собеседники «ругача» часто испытывают раздвоенность: вроде взрослому человеку неудобно делать замечания насчет его речи, но в то же время если я молча слушаю речевое «доминирование», то тем самым соглашаюсь на подчиненное положение. Выход, как мне кажется, в том, чтобы описывать свои ощущения в форме «я-высказывания». А если не удается достигнуть консенсуса, то такое общение можно прервать.

Позволять ли ругаться клиентам? Психолог в своем кабинете в более выигрышной позиции, чем простой собеседник. У него есть возможность задавать вопрос, что именно таким образом хочет выразить его клиент, какие свои переживания облекает в форму (матерных) ругательств. И здесь открывается широкое поле для исследования.

Автор: Сульчинская Ольга Владимировна
Психолог, Психолог-консультант

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru