Она на цыпочках осторожно ступала по пружинистой тропе, густо заваленной опавшими еловыми иглами. Впереди маячила фигура её черноглазого парня, который часто оборачивался и останавливался, выжидательно озираясь по сторонам. Вот и болота потянулись за низким распадком. Макар быстро вынырнул из него и растворился в густых зарослях ольхи и бузины. Чтобы не заплутать и не потерять парня из виду, Любаша быстрее побежала за ним, ступая по колено в воду на дне распадка, заполненного холодной и густой жижей. Вот она взобралась наверх и быстро пошла через поляну к опушке леса, впереди снова замаячила спина Макара. Он углубился в самую гущу от тропы и пошёл вдоль болот, наступая на пни и коряги, торчавшие из высохшего русла бывшей реки Казанки. Любаша двигалась за ним следом по кустам, но тут её взору предстала странная картина - показалась совершенно ровная поляна, выходившая правым своим концом к просеке, из которой по земле на притоптанном грунте были явно видны следы колёс автомобиля. Следы были свежие, втоптанные в болотную ряску и тянулись от просеки по краю болот через эту ровную поляну к завалившейся низкой крыше, уходившей под землю и утонувшей в глубине сооружения, которое использовалось когда-то под овощехранилище. Но рядом с ним в стороне ближе к просеке над землёй, примерно в полуметре, возвышался совсем свежий бревенчатый накат, ровно уложенный и заботливо прикрытый дёрном.
"Странно, откуда здесь это? - промелькнула мысль. - Может быть председатель держит здесь какой-то схрон, на самый необходимый случай и никому не говорит?"
Девушка остановилась за спиной у Макара метрах в пяти и продолжала за ним наблюдать из низкорослых кустарников. Вот он встал возле этих накатов, под которыми явно были ещё сооружения продолговатой формы, судя по объёму, достал папироску и закурил, спокойно разглядывая эти странные постройки у него под ногами. Значит, он тоже знает про них?
Он выкурил папироску и неспеша подошёл к земляной лестнице, спускающейся вниз в этот непонятный и странный блиндаж посередине болот, он осторожно опустился туда и скрылся из виду. Любаша в нерешительности топталась на месте, а потом, испугавшись долго оставаться одной в этом тревожно-незнакомом месте, выскочила на поляну, подошла к блиндажу, нашла земляные ступеньки и заглянула внутрь, потихоньку спускаясь вниз. После светлой поляны глаза в темноте не сразу выхватили то, что было внутри узкого и продолговатого блиндажа, бывших погребов, когда-то заполненных водой после затопления, а теперь вот просохших и пущенных в дело. Её ноги почувствовали твёрдость утоптанной земли, девушка стала приглядываться прищурясь и мотая головой, и наконец-то разглядела уложенные штабелями ящики до потолка (наката) одинаковой квадратной формы. Стало отчего-то жутко, потому что Макара было не видно за этими штабелями, и Любаша выскочила снова на поляну, а потом, стоя на спуске в блиндаж, робко и пискляво позвала:
- Макар, ты где там?
Внизу послышался шум и парень рывком выскочил из под земли, точно его оттуда вытолкнула туго-натянутая пружина. Он, тяжело дыша и смахивая с лица крупные градины пота, подскочил к Любе:
- Ты что... Что ты здесь забыла? - немного растерянно и грубо спросил он у девушки. - Ты что, за мной шла всё это время? Почему не окликнула, следила?
Он с силой тряхнул её за покатые плечи, но увидев страх в глазах и растерянность, отступил и уже тише продолжал:
- Не надо было тебе сюда ходить... Вишь, сколько всего непонятного!
- А, что это, Макарушка? Вот это? - она кивнула на подземный схрон под дерновой крышей. - Председатель чего тут устроил, а нам не сказался?
- Я сам удивлён, когда это здесь увидел... не знаю! - он пожал плечами и Любаша поняла, что парень ей соврал, очень уж он выглядел спокойным и не сильно любопытным, когда спускался туда вниз к этим странным ящикам.
- Зачем ты говоришь неправду, ты же знал, куда шёл, я видела по твоей реакции. Ты даже не удивился, когда сюда подходил, и место тебе давно знакомо... Макар, что там в этих ящиках? - Люба взяла его за край пиджака.
- Этого я тебе не могу сказать, Любашка, на самом деле, не могу. Меня просили проверить, всё ли так, как уже известно...
- Кто просил?
- В сельсовете просили... Там знают, что здесь склад с провиантом на случай военных учений... у пограничников. Вот меня и просили проверить, а я сам это впервые вижу. Честно, не вру! Но то, что здесь всего так много и такой порядок, сам не знал... Может чего и другое тут упрятано? - он передёрнул плечами.
- Мне что-то не по себе Макар...
- А ты чего пошла-то за мной?
- Как ты вышел от Бориса один, я и подумала, что на свиданку без меня собрался.
- Приревновала, значит? - с ухмылкой спросил он и взял Любашу за рукав. - Я же обещал, что сам схожу и всё доложу тебе и твоим товаркам насчёт этих подземных помещений... Так что теперь вернёмся в село и к председателю пойдём, расскажем, как есть и что тут видели. Что, мол, сухие некоторые склады, можно использовать, как только военные освободят их, - уверенно произнёс Макар и двинулся в обратную сторону.
- Ты уверен, что там для военных? - не унималась Любовь. - Мне, странно всё это... Не понимаю, но что-то там не так... потому что накануне слышали разговор между председателем и Матвеичем, они говорили о том, что тут всё разрушено и надо долго приводить в порядок эти бывшие хранилища. То есть и председатель, и бригадир, ничего про это вот не знают, а иначе они бы по другому Фроське объяснили. Какой же тут секрет, если всё по доброму?
- Да, если так, то это странно, - остановился Макар на тропинке и обернулся назад, разглядывая в глубине под густыми кронами деревьев, этот таинственный схрон. - Тогда тем более, нужно быстрее в село и рассказать, про то, что тут видели... Я тоже сперва был в растерянности, а потом уже сообразил, что это может то, о чём говорили...
- Кто, ну кто тебе про это говорил? Что ты выдумываешь? - она толкала его в плечо и быстро шла впёрёд на выход от болот к распадку. - Если знаешь чего, а молчишь... Макар, это странно! - она бойко подняла голову и посмотрела в его немигающие и холодные глаза. - Ладно, считай что мы с тобой впервые тут натолкнулись на этот схрон... И правда, давай быстрее пойдём...
- Любаша, - остановил он её, удерживая за полу телогрейки, - давай не будем лучше никому про это рассказывать, не надо!.. Мне это не надо, поняла?
- Нет, - она широко открытыми глазами смотрела на него и силилась понять смысл сказанного. - Что ты, Макар?
- Я прошу тебя подумать прежде чем принять решение, Люба!.. Давай смолчим, а то на нас всё и спишут...
- Что спишут?
- Всё это, дурашка, - он легонько обнял её за плечи. - Ты живёшь здесь недавно, а про наши порядки ещё ничего и не слыхала... Ты про лисовых знаешь?
- Да, рассказывали, Валентина объясняла за чем все эти патрули создаются и в пятёрки наши ребята объединяются... Знаю, а что?
- А вдруг это их схроны? Тогда на нас могут подумать не пойми чего... Давай, не будем рассказывать, а? - он осторожно обнял девушку за плечи.
- Не понимаю твоего страха... Тогда тем более надо рассказать, пошли быстрее, Макар, а то уже скоро и темнеть станет, вон уж смеркается, - она высвободилась из его рук и быстро пошла, почти побежала сквозь заросли ольхи, к подъёму из низины, парень едва поспевал за ней, нарочно притормозив и прихрамывая.
- Погоди, - вскричал он, - что-то в сапоге застряло...
Макар остановился, присел на корточки, девушка обернулась и поспешила к нему. Люба села рядом и стал помогать ему стянуть сапог с правой ноги, он уперся руками в ствол берёзы, наклонился вперёд и... захватил неожиданно Любу сзади локтём руки вокруг шеи.
- Ты чего?! - успела вскрикнуть она, поднимая на парня испуганные и удивлённые глаза.
Он встал на колени, поудобнее обхватил её за шею развернул к себе спиной и зажал ей рот своей широкой ладонью.
Она не долго дёргалась и билась, у Макара была железная хватка в его сильных руках. Вскоре Любаша затихла и вытянулась на мягкой еловой хвое, а Макар спокойно отпустил руки, роняя девушку головой на кряжистые корни у ствола высокой сосны.
Он стоял над ней и хладнокровно разглядывал её бледное лицо, размышляя о том, что будет ему полезнее сделать с телом. Ведь, если она пропадёт, то станут искать и могут не вовремя наткнуться на этот схрон с оружием, а это было некстати... Он ведь обещал своим новым приятелям и человеку, который якобы знал его отца и вскоре должен был устроить им встречу, во всём помогать повстанцам и караулить этот ценный груз, никого близко не подпуская до времени к этому месту. А если девушку подбросить куда-нибудь ближе к Городищам? Тоже станут шариться по лесам искать убийц, и то и это казалось Макару не убедительным, а вдруг найдя тело, о чём-то догадаются и какие-нибудь мелкие детали, о которых он пока не может знать, а тем более их вычислить, укажут на него. Вдруг он сработал нечисто?.. Нет, так не годиться, через несколько секунд он уже решился, отбросил папироску, наклонился над телом и потащил девушку обратно по мягкой утоптанной тропинке к болотам...
Он дотащил Любашино тело до самой кромки, где ряска соединялась с чёрной мутью и дрожала на зыбкой ряби, из которой торчали почерневшие камыши и толстые стебли осоки. Макар ступил сапогами в болото, волоком подтащил тело девушки в это чёрное месиво, подумал, с силой поднял тело, немного качнулся назад и, размахнувшись, бросил его вперёд в самую топкую глубь болота. От берега он всего откинул её метра на три, но оно тут же стало погружаться в ил, поглощаясь чёрной бездной. Он стоял и смотрел, как почему-то не до конца тело Любаши ушло под воду, оно погрузившись немного, остановилось и закачалось на поверхности, как поплавок лицом в верх.
Макар забегал по поляне в поисках нужной палки. Он нашёл подходящую, толстую и длинную, по виду дубовый сук, снова вошёл в воду по колено, замочив сапоги. Пот струился с его лица, пока он толкал палкой тело Любаши, загоняя его в самую пучину, стучал по мёртвой девушке, утрамбовывая её всё ниже и ниже, пока не загнал совсем в топкую бездну и она не скрылась под толщей болотной воды навсегда. Чёрная дыра на этом месте немного побурлила, а потом начала затягиваться ряской и тугими плетями болотной колючки.
Её хватились лишь на следующее утро, когда она не вышла в школу на работу. Мария прибежала по просьбе директора к бабке Полюхе домой, у которой и жила на квартире Люба Казарина. Бабка ещё с вечера прихворнула и, выпив стакан самогона, рано завалилась спать, ничего она и никого не слыхала и не видала, а отсутствие своей квартирантки объяснила молодым делом и посиделками.
- А уж когда она ноне пришла, и была ли дома, я спала и не видала, - ответила баба Полюха, то есть Полина.
Кто-то видел Любу в библиотеке, кто-то в соседнем, якобы, посёлке под вечер, но на счастье Макара никто не видел её. когда она углубилась в лес за ним следом, лишь один Борис спросил мимоходом:
- А не могла она пойти за тобой и заблудиться? Я, когда ты от меня вышел видал, что вроде бы под окнами у меня что-то мелькнуло, вроде Любашкин платок... Она побегла вслед за околицу. Ты её нигде там не встретил?
- Нет, я в лес ходил, девчата просили, поглядеть на заболоченный участок, там у них есть свой интерес. Я их туда с утра не пускал, а потом и сам не прошёл, потому как в распадке сильно вода поднялась, и там не то что бы штаны замочишь, там утонуть можно... Я назад и повернул. А никто не шёл за мной, зачем ей это? И дорогой никого не встретил, ни в лесу ни на полях, - ровным и спокойным голосом, отвечал Макар.
Председатель тут же снарядил молодёжные пятёрки на поиски молодой учительницы, Валентина сама взялась за команду над этими поисками, но ближе к ночи стало ясно, что произошло что-то непоправимое, потому как Любаша сама не могла никуда вот так неожиданно уйти или спрятаться. Богданова рано утром следующего дня решила связаться с заставой и рассказать всё мужу Виктору об этом происшествии.
- Может быть она подалась в Раву-Русскую к отцу, - кричала в трубку Валентина. - Откуда я знаю, зачем? Узнай, позвони туда... Отец - военврач и брат её при нём служит в санитарной части. Они с самого начала войны вместе воюют при медсанбате, а теперь вот в Раве-Русской остались служить. Свяжись с ними, Витя, срочно! Как узнаешь что-нибудь, отзвонись нам в сельсовет.
Для Виктора это так же было полной неожиданностью и он вместе с дежурным по заставе, стал крутить ручку телефона, дозваниваясь до коммутатора.
Рано утром в первых числах ноября с польской стороны в Яворов и Бурташ был доставлен груз медикаментов и перевязочных материалов для воинских медицинских учреждений, сопровождала этот груз пани Агнесса, которая сразу же попросила встречи с генералом Березиным и, получив от него пропуск в особую зону пограничного городка, тут же прибыла к нему в оперативный штаб.
- Приветствую вас, дорогая вы наша гостья! - широко расставив руки, встречал её Березин у входа в свой кабинет. - Ждём-ждём, вас уже с конца месяца, что-то вы припозднились к нам... Или уже не желаете посещать?
- Нет, я таким встречам всегда рада, - искренне ответила она с улыбкой на сияющем лице. - Я приехала с интересным для вас разговором, и думаю, что он вас точно заинтересует.
Березин поплотнее закрыл дверь своего кабинета, а секретарю и дежурному приказал никого к нему не впускать в ближайший час,
- Слушаю вас, пани Агнесса, - он присел на стул возле стола напротив своей польской гостьи и в миг стал серьёзным.
- Буквально накануне третьего числа меня остановил секретарь нашего местного филиала пан Дворжик, очень любопытный тип, и спросил с улыбочкой сквозь круглые очки, - она рассмеялась, вспомнив его любознательную физиономию. - Правда ли что наша польская сторона собирается передавать русским абверовский архив, который нашли под Варшавой ещё в мае месяце сразу после подписания капитуляции? Мол, он спрашивает, потому что знает, как часто я посещаю вас своими визитами. Он спросил это потому, что как он говорит, эти разговоры ходят по коридорам Красного Креста уже с неделю, а он очень любопытный до всяких таких вещей. Я поинтересовалась, а зачем ему это знать, а он ответил, что тогда многим на той стороне у вас не поздоровиться, потому как известно, что подо Львовом и Яворовым была целая агентурная сеть, служившая нацистам во время войны, и потом знаменитое ровенское подполье было выдано неизвестно кем, и до сих пор красные не успокоятся, они ищут этих предателей. Якобы, у него и у его друзей есть родственники на вашей стороне и они тоже могут попасть под подозрение, так как находились на оккупированной территории вплоть до 1944 года. Интерес у него, конечно, шкурный, но меня смутило, что столь ценные и секретные сведения стали известны очень широкому кругу лиц, откуда? Если у нас все очень ответственно относятся к своим делам, - она замолчала и поджала губки, смущённо поглядывая на генерала. - В прошлый раз я вам уже докладывала о том, что у нас известно про ваши сейфы с документами, которые вы храните тут на заставе до определённого момента, так как работаете со списками военнопленных, коих собираетесь отправлять на родину, и вот теперь... Всё повторяется!
Березину было уже не до улыбок, он побагровел, расстегнул ворот гимнастёрки, и тяжело дыша, потянулся к графину с водой.
- Да, убийственная информация, да ещё накануне всех событий, - Сергей Андреевич еле успокоился, но потом взяв себя в руки продолжал. - Узнайте при случае, от кого конкретно он этот Дворжик слышал такие разговоры, кто ему это разгласил? И ещё, когда будете спрашивать у него то уточните, что перевозить такие грузы для нашей и польской стороны безопасно, так как при малейшей попытке помешать этому или при нападении неизвестных, груз будет тут же уничтожен, он взорвётся специально прикреплёнными к нему толовыми шашками с проводами. Там всё сработает автоматически при малейшей внештатной ситуации, поэтому те, кто спрашивает у вас о такого рода информации они должны знать заранее, что выкрасть по дороге во время перевозки к нам эти документы не получиться... Но это конечно, убийственно, что ваша сторона, так вот об этом в открытую говорит, будто секретная информация находится в тайне только от нас, а не для кого уже из наших врагов это не является таким уж громадным секретом... Нет, это ни на что не похоже, - Березин буквально выпрыгнул со стула и начал мотаться по кабинету, точно от зубной боли. - Кто из Красного Креста связан с военными организациями и погранохраной напрямую, есть такие?
- Да, это очень ответственные сотрудники, как ваши, так и наши, они вне подозрений, а иначе бы им не доверили такую миссию по доставке медоборудования и обмена информацией между нашими сторонами, - ответила Агнесса, немного подумав, она продолжала говорить: - Отвечает за всю материальную часть и за поставки медикаментов с нашей стороны присланный из Кремля ответственный работник полковник Батунин. Говорят, что он зять маршала Тимошенко, верить?
- Не знаю, что-то слышал... Кто ещё может входить в кург доверенных лиц, Батунина я знаю?..
- Ещё ваши Шарохин и Ведерников, тоже очень важные товарищи, прошедшие войну. Они служили в тыловых частях и всегда отвечали за медпоставки, а теперь являются представителями от вашей стороны при оформлении документов в получении груза и так же являются доверенными лицами от высшего военного командования... С нашей стороны, это все, кто пользуется услугами третьей стороны, я имею ввиду тех, кто сотрудничает с властями других государств, граничащих с нами в целях мирной торговли медикаментами и оборудованием по специальным договорам. Я написала тут список таких доверенных лиц, - и она положила на стол перед генералом тонкую тетрадь в клеточку, мелко исписанную всякими пояснениями напротив фамилий тех, о ком нужно было собрать информацию. - Если что-то понадобиться, я готова собрать для вас все данные на этих людей, помогу прояснить их характеристики дополнительно.
- Спасибо вам, то что вы сейчас рассказали, очень важно...
- Это ещё не всё, - она тоже дотянулась до графина с водой и налила себе в стакан. - Я недавно была в Перемышле в аптеке Глинских, я их знала ещё до войны, это очень почтенная семья. Аптекарь пан Глинский ещё когда-то давно дружил с моим отцом, так вот... - она уселась поудобнее. - В этот раз старый пан был в отъезде, а его дочка, которая и продолжает семейное дело, встретила меня и мы договорились с ней о лекарствах, которые могут ей быть полезны. Она торгует с нами сама без посредников и заказывает нам препараты, что мы привозим из Австрии и Чехии. Так вот, подписав все нужные бумаги, мы сидели в её кабинете, когда к нам вошёл супруг пани Юстины Глинской. Я видела его прежде ещё в апреле месяце, они тут в Перемышле живут с того самого момента, как прогнали отсюда фашистов, вернулись в свой родовой дом, но я была несколько удивлена тогда, признаюсь, что она вернулась на родину с другим мужем, от которого уже родила сына. Мальчишке сейчас полтора года... Он сел рядом с нами за стол и о чём-то стал Юстину спрашивать, а мы продолжали свой разговор и я оговорилась, как вы и просили меня когда-то, в присутствии её супруга, что имею знакомых тут в гарнизоне и часто к вам прихожу. В числе таких людей я упомянула полковника Кампински, майора Лунина и полковника Деева, у тут... вы даже не можете себе вообразить, но пан Глинский буквально остолбенел, он испугался одного только имени, которое я произнесла. У него была такая бурная реакция на фамилию Деев, что это невозможно было скрыть, он тут же стал извиняться и откланялся... Но мне это показалось странным и я сейчас не могла этого не упомянуть...
- Как вы сказали, пан Глинский? - переспросил Березин.
- Да, Гнат Глинский...
- А почему Глинский? Если пан Глинский, с кем вы давно сотрудничаете, её отец, то значит она пани Глинская по отцу, так? А почему же тогда этот её новый супруг, тоже Глинский? Он что, взял фамилию жены? Тогда, кто он на самом деле? - все эти вопросы у Березина родились тот час же, как только он сопоставил рассказ Агнессы с реальными событиями.
- Да, я как-то не подумала... а действительно, как это? - уже задалась вопросом и она. - Знаю о нём лишь то, что рассказывала сама Юстина. Они познакомились в госпитале, он лежал там, когда она служила санитаркой ещё в 1943 году, потом долго скитались вместе, потому как он сперва терял память, а потом его комиссовали и оставили в расположении польской группы войск на передовой в санитарной роте. Он там ей помогал, а потом женился и приехал вместе с Юстиной в её родной дом. Но больше мне ничего не известно.
- Значит, не совсем ему отшибло память, раз вспомнил Деева. Но, кто же он? - Березин вышел в коридор и позвал дежурного. - Полковника Деева попросите прийти срочно ко мне в кабинет. - Вернувшись к столу он проговорил: - Вот сейчас всё это повторите в присутствии самого Деева Алексея Григорьевича, опишите подробно этого человека внешне. Всё-таки Деев тут начальник оперштаба второго погранотряда и ему такие вещи положено знать первому.
- Да, конечно, я всё понимаю... Но только больше ничего ему конкретного добавить не смогу.
- И не надо, всё что мне говорили, то и повторите при нём, - Березин от этих последних новостей был несколько обескуражен, потому частил в речи и не мог ни на чём конкретном сосредоточиться.
Деев пришёл сразу же, как только ему доложили, что генерал хочет его видеть. Он внимательно выслушал пани Агнессу, спросил о приметах, которые были таковы: мужчина высокого роста, с седыми волнистыми волосами, бывшими когда-то тёмно-русыми, усами и многодневной щетиной, видимо для него привычной. Глаза карие, немного узкие, нос прямой большой, но аккуратный, плечи скорее покатые, он их скрывает широким пиджаком, а вот руки большие с широкими ладонями и рабочими длинными пальцами, лицо угрюмое, овальное, брови густые, хотя и выцветшие, губы полные.
Алексей пытался припомнить детально на внешность своих бывших "подопечных" из числа тех, кого доводилось обезвреживать по долгу службы ещё до войны. Во время войны с такими данными вроде бы не попадались ему, все мужички и в партизанских отрядах, и в оперативных группах были низкорослыми или не имели таких ярких примет. Нет, не лезло ничего в голову.
- Вот что, пани Агнесса, - произнёс полковник. - Я бы хотел лично на него взглянуть на этого Глинского. Можно это как-то устроить?
- Да, разумеется. Мы поедем с вами в Перемышль, будто бы по делу, придумается что-то... А я вас сведу сперва с его женой, и потом пригласим в кабинет её мужа, якобы невзначай. Но о том, что вы туда приедете, не надо знать Глинскому заранее. У него была такая реакция на ваше имя, что он может попросту сбежать в день вашего приезда. Думаю, что он испугается вас видеть потому что - знает вас! Я, да и вы теперь тоже, просто уверена в этом, - Агнесса улыбнулась своей милой улыбкой и спросила. - А полковник Кампински сегодня не составит мне компанию? Мне бы хотелось с ним прогуляться, это можно устроить?
Березин почесал затылок, но не смог ей отказать в такой мелочи.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.