Продолжим изучать образы героев русской истории, как упомянутые в речи Сталина 7 ноября 1941 г., так и те, о которых было решено умолчать. Во второй части я вам расскажу о раскрытии образов Суворова, Кутузова и героев Отечественной войны 1812 года и об одном событии, предугадать возврат которого в советскую историческую науку и пропаганду было вообще невозможно.
Суворов
Как и в ситуации с именами Александра Невского и Минина с Пожарским, имя прославленного «Генерала Вперед», как его про себя называли союзники, было возвращено советскому обществу отнюдь не в годы войны. Процесс был начат еще в 1930-е годы, а апогея достиг незадолго до начала войны. Так, в 1940 г. был отмечен 150-летний юбилей взятия русскими войсками под командованием А. В. Суворова турецкой крепости Измаил. Уже тогда в имении Суворова Кончанском на Новгородчине началась работа по созданию мемориального музея полководца (он будет открыт в дни Великой Отечественной войны, 25 октября 1942 г.). Героический образ Суворова появился в советском театре и кино. Открытие первого театра, построенного в советской Москве, Центрального театра Красной Армии, 14 сентября 1940 г. было ознаменовано премьерой спектакля «Полководец Суворов» (постановка Игоря Бахтерева и Александра Разумовского). На экраны страны в тот же год вышел легендарный биографический художественный фильм Всеволода Пудовкина и Михаила Доллера «Суворов» с блистательным актёром Николаем Черкасовым (Сергеевым) в главной роли.
Некоторым «неудобством» образа Суворова было то, что за все долгие годы своей военной карьеры он ни разу не сражался с немцами, а даже более того – не раз участвовал в совместных военных кампаниях с австрийской армией, что ну никак не вязалось с происходившими в тот момент событиями в Советской России. Все же, несмотря на все это, советские писатели и художники смогли обернуть образ непобедимого генералиссимуса в свою пользу. В годы войны упоминавшиеся выше спектакль и фильм неоднократно демонстрировались на фронте и в тылу для поддержания боевого духа солдат и офицеров. Советские авторы в срочном порядке выпустили огромное количество исторических книг и брошюр о военном искусстве Суворова, в которых рассказывали читателям как, собственно, о походах и сражениях великого полководца, так и о «науке побеждать», содержавшей в себе набор правил, которым он следовал как на поле боя, так и в обычной жизни. О Суворове и его победах рассказывалось на лекциях трудящимся. В Историческом музее в Москве в 1941 г. была открыта выставка «А. В. Суворов», по которой проводились экскурсии.
Уже вскоре после начала войны образ Суворова нашел свое отражение и в плакатном искусстве. Уже 10 июля 1941 г. был подписан в печать большим тиражом в 150 тыс. экземпляров ставший знаменитым плакат Кукрыниксов (коллектив Михаила Куприянова, Порфирия Крылова и Николая Соколова). В названии плаката использовались стихи «Суворовцы-чапаевцы» поэта Самуила Маршака:
«Бьёмся мы здорово, Рубим отчаянно – Внуки Суворова, Дети Чапаева».
На плакате в атаку красноармейцев со штыками и советские танки «вели» находившиеся над ними, словно летящие по чёрным небесам, выполненные в красном цвете образы Александра Невского, Александра Суворова и Василия Чапаева. Образы этого плаката выражали преемственность отечественного героизма от времён Древней Руси до Гражданской войны, связь дореволюционного и советского времён, кровное родство с победами прошлого. Данный плакат отлично работал в связке с уже вышедшими на экраны популярными фильмами обо всех трех персонажах – это создавало в головах советских граждан целостную картинку, вдохновляющую на отчаянное сопротивление врагу.
29 июля 1942 г., на следующий день после знаменитого сталинского приказа «Ни шагу назад!», происходит учреждение «полководческих» орденов Суворова. По аналогии с орденом Александра Невского, орденом Суворова также награждались командиры Красной Армии, сумевшие повторить подвиги прославленного предка: малыми силами разгромить численно превосходящего противника, искусными маневрами окружить и уничтожить крупные силы противника, скрытно провести операцию так, чтобы противник не смог перегруппироваться, ввести резервы или отступить и так далее.
В том же году вышел еще один плакат, запечатлевший великого полководца: художник Виктор Иванов выпустил плакат, получивший название по цитате из трактата А.В. Суворова «Наука побеждать» - «Бей, коли, гони в полон!». На плакате, будто «на небесах», над красноармейцами Суворов: «Генерал Вперёд» скачет с саблей на коне и ведёт своих «чудо-богатырей» в атаку. Плакат был подписан в печать 4 февраля 1942 г. во время продолжения наступления Красной Армии в битве под Москвой, не утратил свою актуальность и позднее. Он, напоминая о суворовских победах, давал тот духоподъёмный пример, который позволял в первые месяцы 1942 г. развивать наше дальнейшее, сокрушительное для врага наступление, а затем, уже в середине года, переломить отступательные настроения в самой Красной Армии и перейти ей снова в контрнаступление.
В 1943 г. вдохновлённая образами «великих предков», среди которых был и Суворов, Красная Армия совершила долгожданный коренной перелом в ходе Великой Отечественной войны. 21 августа произошло учреждение всем известных Суворовских военных училищ, назвать которых «суворовскими» предложил лично Сталин.
Суворов в дальнейшем не пропал с плакатов и во времена освобождения от нацистов западных территорий СССР и европейских стран. 12 мая 1944 г. был подписан в печать плакат «Внуки Суворова»: на нем генералиссимус Суворов, изображённый при полном параде, широко улыбаясь, аплодирует красноармейцам в маскхалатах, повергающих в атаке гитлеровцев. Великий полководец восклицает: «Вперёд, чудо-богатыри!». Как можно видеть на этом плакате завершающего периода войны, Суворов, узнав в красноармейцах своих «чудо-богатырей», предстаёт уже неподдельно восхищающимся победами Красной Армии.
Отечественная война 1812 г.
Другим весьма ожидаемым событием, нашедшим свое отражение в советской пропаганде, стала Отечественная война 1812 г. Параллели между этими двумя войнами напрашивались сами собой: оба противника стремились к мировому господству, относительно неожиданное нападение огромной разноязыкой армии (как в случае Наполеона, так и в ситуации Гитлера, на Россию нападал своего рода «Европейский союз», в обеих армиях были представители практически всех крупных народов Европы: поляки, венгры, итальянцы, французы и так далее), произошедшее в теплое время года, вылившееся в ряд крупных кровопролитных сражений, осады и штурмы городов, и, наконец, «забуксовавшее» во время холодов (на что потом конечно же грешили и немцы и французы, благоразумно обходя вниманием то, что «прикурить» им давали в первую очередь все-таки русские солдаты, а не Генерал Мороз или Полковник Распутица). Характерно впрочем, что советские пропагандисты избегали слишком очернять образ Наполеона – все же дитя французской революции, наследниками которой себя считали и большевики, «боровшееся против сил реакции», было идеологически ближе лидерам советской страны, чем Гитлер, который «опирался на реакционные силы» и «душил прогресс».
Первым, кто обратился к событиям Отечественной войны 1812 г. стал нарком иностранных дел Молотов, который в своей речи 22 июня 1941 г. произнес следующие слова:
«Не первый раз нашему народу приходится иметь дело с нападающим зазнавшимся врагом. В своё время на поход Наполеона в Россию наш народ ответил отечественной войной и Наполеон потерпел поражение, пришёл к своему краху. То же будет и с зазнавшимся Гитлером, объявившим новый поход против нашей страны. Красная Армия и весь наш народ вновь поведут победоносную отечественную войну за Родину, за честь, за свободу.»
3 июля 1941 г. уже сам И.В. Сталин говорит о неизбежном разгроме армии Гитлера русской армией, как это уже произошло раз с Наполеоном. Характерно, что французский революционный император в речи генсека упоминается в одном ряду с кайзером Вильгельмом II, с войсками которого Россия столкнулась в Первую Мировую войну (но об этом чуть позже):
«История показывает, что непобедимых армий нет и не бывало. Армию Наполеона считали непобедимой, но она была разбита попеременно русскими, английскими, немецкими войсками. Немецкую армию Вильгельма в период первой империалистической войны тоже считали непобедимой армией, но она несколько раз терпела поражения от русских и англо-французских войск и, наконец, была разбита англо-французскими войсками.»
События Великой Отечественной войны трактовались советской пропагандой как аналогия поражений наполеоновской армии: поражение немцев под Москвой зимой 1941-1942 гг. связывалось с поражениями наполеоновской армии в 1812 г. и отступлением сначала из-под Москвы, а затем и вовсе с территории страны, Сталин выдвигал задачу «добить врага в его логове», приводя логическую связь с Заграничным походом русской армии и взятием Парижа и так далее. В контексте парадигмы «отечественная война» актуализации темы войны с Наполеоном помогал и 130-летний юбилей Бородинского сражения в 1942 г. и то, что в начале 1942 г. было освобождено от немецких оккупантов село Бородино. Ключевым же текстом советской пропагандистской кампании стал роман «Война и Мир» Л.Н. Толстого. Книга вновь обрела бешенную популярность среди солдат и мирных жителей в годы войны, а ее тиражи разлетались за считанные дни.
В короткие сроки советскими учеными было подготовлено большое количество популярных брошюр, посвященных Отечественной войне 1812 г. Среди наиболее успешных работ следует упомянуть брошюры академика Е.В. Тарле «Отечественная война 1812 г. и разгром империи Наполеона», «Две Отечественные» и коллективный труд Б.М. Кочакова, Ш.М. Левина и А.В. Предтеченского «Великое народное ополчение». Работы советских авторов подчеркивали народный характер войны, особенно много уделяя внимания народному ополчению и отрядам партизан. По вполне понятным идеологическим причинам, советские пропагандисты тактично умалчивали тот факт, что большинство партизанских отрядов возглавлялись офицерами, концентрируя свое внимание на деятельности отрядов, возглавляемых солдатами и крестьянами: Ермолаем Четвертаковым, Герасимом Куриным, Федором Потаповым, Ермолаем Васильевым, Василисой Кожиной. Единственным офицером, чья партизанская деятельность подробно освещалась, был Денис Давыдов.
Центральной фигурой советской пропагандистской работы стал Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов. Его образ, полководческий талант и стратегическое мышление нашло отражение в пропагандистском искусстве тех лет. Особо подчеркивалось, что в 1812 г. он явил собою «бессмертный пример народного вождя-полководца в подлинном значении этого слова». Выступая по радио, писатель Николай Тихонов обратил внимание на еще одну черту М.И. Кутузова, как полководца:
«Кутузов всегда берег солдат. Отправляя генерала Ермолова в отряд, он наставлял его: голубчик, будь осторожен, избегай случаев, где можешь понести потерю в людях… Он заботился, чтобы солдат был одет, обут, чист, опрятен и сыт»
Эти слова звучали как непрозрачный намек командирам Красной Армии.
Осенью 1942 г. Политуправление Ленинградского фронта и Исполком Ленгорсовета приняли решение о том, чтобы привести в порядок и украсить места захоронения великих русских полководцев Кутузова, Суворова, Александра Невского, а также гробницу Петра I. C этого времени могила Кутузова в Казанском соборе стала меккой для советских солдат и офицеров, приходивших туда клясться в верности Родине, обещая мстить врагам и уничтожать их. 29 июля 1942 г. был учрежден Орден Кутузова, ставший своего рода «штабным» или «оборонительным» орденом, что и было отражено в статуте. Как и в случае с орденами Александра Невского и Суворова, поводы для награждения орденом Кутузова перекликались с полководческими достижениями великого русского полководца. Так, например, Орденом Кутузова I степени награждались командующие фронтами и армиями, которые хорошо разработали и провели план вынужденного отхода крупных соединений, с организацией массированных контрударов, нанесением врагу тяжелых потерь и выводом своих войск на новые рубежи с малыми потерями в технике, живой силе и полной боевой готовности. Аналогия, я думаю, вполне очевидна.
Как и прошлые герои этого материала, М.И. Кутузов стал героем и множества плакатов, на которых изображался в виде примера для советских солдат, который должен их вдохновить на аналогичные подвиги и придать сил для окончательной победы над врагом.
Первая Мировая война
Да, это вам не показалось, советская пропаганда взяла на вооружение образы и из Первой Мировой войны. В советской довоенной историографии эта война считалась не иначе как империалистической, ненужной и несправедливой. Долгие годы сражения Первой Мировой находили отражение лишь в многочисленных мемуарах участников этой войны и сугубо научной литературе, не предназначенной для широкого круга читателей: военных трактатах, сборниках архивных документов, экономико-политических исследованиях и так далее. Интерес к событиям Первой Мировой войны вырастал в узких кругах военно-политического руководства лишь в 1930-е годы, когда опыт ее сражений использовался для выработки оборонной концепции советского государства, однако очевидно, что такие материалы в широкие массы народа не просачивались.
Все же, как вы уже могли догадаться, все поменялось с началом Великой Отечественной войны. Несмотря на все свое «неудобство» в идеологическом смысле, Первая Мировая была изобильным источником материалов для советских историков, писателей и художников, развернувших бурную деятельность по созданию агитационных и пропагандистских материалов для солдат и тружеников тыла. Все-таки было трудно найти еще один мировой конфликт, столь похожий на тот, что развернулся в 1941 г., живые свидетели и участники которого были бы еще живы и даже воевали в частях Красной Армии (об одном таком я уже рассказывал)
В самые первые дни войны, историки, взявшиеся за освещение событий Первой Мировой, столкнулись с некоторыми трудностями: им было необходимо найти такие события и фигуры, которые бы не только отличались героизмом, доблестью, тактической и стратегической выучкой (коих хватало), но и тех, кто бы не противоречил генеральной идеологической линии Советского Союза тех лет (а здесь уже была проблема). Дело в том, что почти все высшее командование Русской Императорской армии состояло из классово чуждых элементов – сплошь князья, графы, бароны и прочие «царские сатрапы», а те из офицеров, кто был классово близок, почти всегда в Гражданской войне оказывались на стороне Белых (например выходец из крестьян генерал Антон Деникин, позже ставший одним из лидеров Белого Движения – о нем я тоже не так давно писал). Эту проблему советские историки и пропагандисты решили относительно легко, сосредоточивши свое внимание на героизме младших чинов и всячески указывая на бездарность царских генералов и самого царя. Тем не менее недоставало некоей сильной фигуры в высшем командовании, которую можно было бы «поднять на знамя».
В конце концов, этой фигурой стал генерал Алексей Алексеевич Брусилов, с чьим именем связана одна из самых крупных операций Первой Мировой войны – Луцкий прорыв, названный позже по его имени «Брусиловским». Это наступление, проведенное в июне 1916 г. позволило русской армии прорвать фронт Австро-Венгерской армии, продвинувшись на 80-120 км вглубь ее территории, занять почти всю Волынь, Буковину и часть Галиции, поставив тем самым Австро-Венгрию на грань полного поражения. Ее спасло лишь вмешательство Германии и некоторая нерасторопность русской армии, которая, к сожалению, не смогла вполне воспользоваться плодами своего триумфа. Фигура же Брусилова привлекла внимание советских историков и писателей тем, что тот в годы Гражданской войны встал на сторону Красной Армии (отношение к нему сильно изменилось в 1948 г. после обнародования второй части мемуаров, где он критиковал советскую власть, но это совсем другая история).
С началом войны советские авторы принялись практически в промышленных масштабах создавать работы, посвященные Брусиловскому прорыву. Уже 29 июля 1941 г. историк Ш. Левин выпустил брошюру «Брусиловский прорыв»), которую он завершил такими словами:
«Гитлеровские разбойники забыли урок, полученный армиями Кайзера Вильгельма в 1916 г. (никого не смущало, что основной удар на себя приняла все же Австро-Венгрия, а не Германия – прим. автора)»
В том же году были выпущены брошюры «Брусиловский прорыв» Ю. Вебера, «Удар Брусилова» Н. Никитина и В. Лебедева и «Кампания 1916 года на фронтах первой мировой империалистической войны» генерал-майора Б. Кузнецова. В 1944 г. вышли работы военного историка Ф.Е. Кузнецова «Брусиловский прорыв», где автор-профессиональный военный подробно разбирает детали события и приходит к выводу о преемственности методов генерала Брусилова и командиров Красной Армии во времена ВОВ, и брошюра-биография генерала под названием «Брусилов». Дело не ограничивалось одними брошюрами и профессиональной литературой: о генерале Брусилове и его триумфальной операции писали статьи в СМИ, ставили спектакли (И. Сельвинский «Брусилов») и создавали целые романы (С. Сергеев-Ценский «Брусиловский прорыв»). Советская пропаганда и историография 1941-1945 гг. представляла Брусиловский прорыв, как эпохальное событие, имевшее решающее значение для хода всей Первой Мировой войны.
Конечно же не Брусиловским прорывом единым жила советская пропаганда тех лет. Пристальное внимание в литературе и просвещении уделялось и другим событиям. К примеру, было выпущено несколько работ как узкопрофессионального, так и более популярного характера, посвященных обороне крепости Осовец и легендарной «Атаке Мертвецов», когда отравленные газом русские солдаты перешли в контратаку и отбросили превосходящие силы немцев. Подробно рассказывалось о громкой победе русских войск при Гумбиннене в самом начале Первой Мировой войны, в котором русские войска под командованием генерала Ранненкампфа сокрушили немецкие армии генерала фон Притвица и заставили тех отступить (о последовавшей после этого трагедии русских войск в Восточной Пруссии, разумеется, никто не говорил). Практически во всех работах ставился акцент на технической отсталости русской армии, некомпетентности генералов и офицеров, что, разумеется, почти всегда было очень далеко от истины. В пропаганде использовались и уже хорошо известные советским гражданам персонажи – например, широко освещались подвиги на фронтах Первой Мировой войны прославленного уроженца нынешней Чувашской Республики В.И. Чапаева. Наконец, дабы показать всю жестокость наступавших немцев, советские авторы буквально перепечатывали старые еще царские сводки и статьи о зверствах кайзеровских войск на территории Российской империи. Особенно широко освещался Калишский погром.
Как вы можете видеть, события Первой Мировой войны освещались, в основном, на страницах брошюр, статей, романов и других литературных произведений. Визуальные образы героев Первой Мировой войны советские художники активно использовать не решались. В связи с этим, герои Первой Мировой запечатлены лишь на нескольких плакатах: на всех них изображался бравый русский солдат или унтер-офицер, сокрушающий своего противника в лице солдата кайзеровской Германии.
Вместо послесловия
У вас в голове должно быть крутится вполне резонный вопрос: «а насколько вообще эффективной была эта пропаганда? Вряд ли солдат, сидящий под обстрелом в блиндаже, будет думать о том, что он наследник Александра Невского или что он сейчас уничтожит немецкую гадину, прямо как его отец или дед в Первую Мировую?» Чтобы ответить на этот вопрос я приведу лишь один небольшой случай, произошедший с упоминавшемся ранее историком Мавродиным, автором брошюры о Брусиловском прорыве и ряда других историко-пропагандистских материалов времен ВОВ, в будущем – крупным специалистом по истории Древней Руси. В годы блокады Мавродин остался в Ленинграде, где продолжал свою работу. В один из вечеров он вернулся домой и услышал, как у него зазвонил телефон. Взяв трубку, историк услышал следующее:
«Что, поешь, пташка? Ничего, возьмем Ленинград – тебя первым повесим!»
Пожалуй, лучшего комплимента, чем проклятие твоего заклятого врага, придумать сложно.
Подписывайтесь на канал "Россия в контексте" и следите за нами в Телеграме - там еще больше интересных материалов.