Снег шел, не переставая, третий день подряд. Деревья сада, еще совсем недавно одетые в белые цветы, гнулись под тяжестью снежного покрова. Харуки никогда не видел такой глубокой синевы. Густой и холодной, похожей на цвет поздних ирисов. Любимых цветов Йоко. Единственной женщины, чьей нежности он не заслуживал. Как и той синевы, что окружала его теперь. Синевы, рождавшей белые стихи, прозрачные и невесомые, как печаль о потерянной любви. Харуки не верил в смерть. Может быть, потому что однажды, сидя под проливным дождем, перестал ее бояться. В тот день в его душе возникла спасительная пустота. Когда-то эту пустоту могла заполнить женщина, любившая последние ирисы. Теперь эту пустоту заполняли лишь заснеженные деревья. Когда-то он писал стихи, а после сжигал их над свечой. От его стихов оставался лишь пепел. Харуки знал - нет ничего вечного под солнцем. И память о женщине в сливовом кимоно, тоже была не вечной. Это было единственное, что печалило человека, не боящегося смерти и спокойно