Колокол на окне задрожал,
и показалось мне,
что я на колокольне пятого этажа
в судорогах бьюсь в окне…
Тихо… Мёртвая тишина –
промокашка звона и слёз…
Колокол с подоконника слез
и по комнате разбросал семена
букв… И они проросли
до сердца, как до листа,
на котором я прочитал: «Прости
силой Животворящего Твоего Креста
всех людей, все народы, все племена…»
Это билась моя вина,
пробиваясь сквозь имена
всех знакомых и незнакомых,
предоконных и заоконных…
Бог простит – прощу ли я?
Вот где тайна бытия.
22 февраля 2004 г.
Оскар Грачёв
Колокол на окне задрожал,
и показалось мне,
что я на колокольне пятого этажа
в судорогах бьюсь в окне…
Тихо… Мёртвая тишина –
промокашка звона и слёз…
Колокол с подоконника слез
и по комнате разбросал семена
букв… И они проросли
до сердца, как до листа,
на котором я прочитал: «Прости
силой Животворящего Твоего Креста
всех людей, все народы, все племена…»
Это билась моя вина,
пробиваясь сквозь имена
всех знакомых и незнакомых,
предоконных и заоконных…
Бог простит – прощу ли я?
Вот где тайна бытия.
22 февраля 2004 г.
Оскар Грачёв