В конце года меня накрыло. В декабре мне не хватало воздуха, я чувствовал себя придавленным большим сугробом, под которым не мог сдвинуться. Я на автомате занимался повседневными делами: ходил в магазин, гулял с собакой. Я не мог выдавить из себя ни строчки. Даже в любимый спортзал не мог собраться. Так выглядело моё эмоциональное выгорание, моя усталость от уходящего года.
Сначала я сопротивлялся, отвлекался, развлекал себя, убегал от этого состояния. Но сугроб не уходил, он был на мне в компании друзей, в новогоднюю ночь, в картинной галерее. Я всё повторял: "Что ж так плохо", "Что ж так придавило".
А потом я решил поддаться происходящему, признать своё бессилие над этими чувствами.
Себе и другим я говорил как есть: "Я на эмоциональном дне. Нырнул так глубоко, что не могу понять, как вынырнуть. Буду гулять по песочку". Позже я расширил пространство дна и нащупал в нём Кризис веры в себя. Эта формулировка мне так понравилась, что даже стал гордиться этим фактом. Звучит ведь красиво. Прям как название дипломной работы студента психфака.
Это выглядело так: "Андрей, пойдёшь на новогодний маркет?". "Да, с удовольствием. Пойду на маркет по эмоциональному дну в поисках вдохновения для своего кризиса веры". Спустя время, я почувствовал эмоции, которые начал бурно проживать: злость помогла мне избить подушку, горевание помогло пролить слёзы на собрании психологической поддержки, страх я отпустил в творчестве, когда завёл дневник с мыслями и рисунками.
В начале года я стал нащупывать путь для плавного подъёма со дна. Я ходил в галереи, посещал кинопоказы, говорил о своих чувствах, делал энергетические и духовные практики. И вот в феврале случилось чудо. Мой друг и напарник Антон стал анимировать детскую повесть, которую я убрал в долгий ящик. А ещё я стал работать с редактором-наставником Анной Маншиной. Она воодушевила меня своим отзывом о семи главах, которые я ей выслал.
Я по-прежнему осторожно говорю: "Я поднимаюсь со своего дна". Но теперь я точно знаю, что весенняя хандра не настигнет, ведь у меня снова выросли крылья. А ещё я знаю, что какой бы сугроб не свалился на мои плечи, он всё равно растает и я вернусь к творчеству, потому что в этом моё предназначение.
