Время идёт своим чередом. Паучиха Мать плетет нити судьбы. Судьба ведь она и есть судьба. Либо колотит тебя всю жизнь, либо сам её суть настраиваешь.
Двадцать безудержных лет прошло с той мрачной поры. Сложившаяся жизнь пронеслась словно ветер и преподнесла свои уроки и знания. Пришло Время настройки сутьбы.
Из дальнего села, окружённого величественной тайгой со множеством озёр, Татьяна вернулась в разросшийся к этому времени город. Вдоль асфальтированных и мощёных дорог возвышались многоэтажные дома на бетонных подпорках вперемежку со старыми, деревянными. Повсюду сновали люди, поток машин ускорял движение. Магазины сверкали огромными витринами. Город было не узнать.
Ноги сами привели её к дому, некогда возвышавшемуся над остальными, привлекавшим своим видом. Только когда это было... Теперь он выглядел уныло и безобразно. Старая, нижняя часть обветшала, а новая, пристроенная, имела вид залатанного недостроя. Части забора, ведшего когда то к речке, не было вообще, там располагалась гора как попало валявшихся досок.
Нынешние хозяева этого странного дома, бывшие некогда садовниками, не признали в пришедшей к ним женщине, бывшей некогда хозяйкой, Татьяну и выделили ей комнату на постой в нижней, дальней части дома. Сами же они проживали в хозяйских хоромах наверху.
Татьяна согласилась, потому как остановиться ей было не у кого, а город её немного напугал своей живостью. Здесь же, на окраине было тихо и спокойно. Не влезая в хозяйские дела, Татьяна занималась своими. В основном, рисовала, мечтая об одном - найти дочь и мужа.
Дом кишил народом, снимавшим здесь жилье. Фат периодически делал ремонт в комнатах после съезжающих жильцов, на место которых заселялись новые.
Вот сгрузила и размещала свои пожитки в комнате нижнего этажа, по соседству с комнатой Татьяны, громкогласная женщина, вычурно проговаривающая слова по слогам, держа на руках маленькую, годовалую дочь. Двое сыновей, шести и девяти лет неторопливо заносили тюки и кидали их в угол комнаты. К вечеру появился Сергей, муж Надин, так звали ту женщину, и велел накрывать на стол. Новоселье отмечали пьяно и бурно! Горластый смех и слёзы раздавались за стенкой всю ночь.
Семья быстро освоилась на новом месте. Дети, играя палками, подобранными у сломанного забора, захламили весь двор, а Надин вела себя, как хозяйка дома, указывая жильцам на правила проживания, покрикивая на какие либо неудобства. Фат и Лена, нынешние хозяева, молчали. Это было странно.
Голос Надин вызывал в памяти Татьяны какую то непонятную дрожь и неприязнь. Она старалась избегать встречи с ней, быстро проходя мимо их жилища.
