Не успела Людмила Андреевна войти в квартиру, как раздался звонок телефона.
"Может, это Кеша?" - затеплилась надежда в её душе. Не успев расстаться, она уже ждала встречи. На удивление, хозяйка, которая всегда рьяно относилась к чистоте в доме, впервые в жизни не задумалась о том, что прежде, чем войти, следует снять обувь, и прямиком в сапогах прошагала к аппарату.
- Людочка, дорогая, ты уехала, а я уже скучаю... После развода мне казалось, что в моей жизни больше никогда не будет любви. И вот сегодня я понял, что во мне снова есть то, что я могу дать другому человеку. Понял, что мне снова и снова хочется переживать то волнение, когда берёшь женщину за руку и сердце начинает бешено стучать. Хочется вместе гулять, смотреть фильмы, обсуждать их, вместе путешествовать... Хочется о тебе, Людочка, заботиться и баловать...
- Кеша, мы не торопимся? - спросила Людмила, которая в тайне мечтала о встрече с любимым человеком, но, встретившись, испугалась. Её мучили сомнения. - Что скажут дети? - спросила она Иннокентия.
- Дорогая, мы находимся в возрасте дожития, нам осталось жить несколько понедельников, сколько ещё будем ждать? Я и так ждал тебя всю жизнь... Успокойся, переспи с этой мыслью, а завтра приезжай! Как соберёшься, позвони мне, закажу такси.
Людмила положила трубку и опустилась на пуфик.
"Чего ты, дура старая, теряешь?" - думала она. "Сейчас наступит ночь, а ты опять будешь одна лежать и слушать, как секундная стрелка часов отстукивает обратный отсчёт. Не с кем поделиться мыслями, не кому пожелать "Спокойной ночи!", не кому поправить упавшее одеяло... Так и помрёшь одна-одинёшенька. А дочка? У дочки своя семья, свои заботы. Дежурные вопросы: "Как здоровье?", "Чем занималась?", подарочки к празднику... Иной раз ей казалось, что если бы не нужно было сидеть с детьми, то виделись бы они значительно реже..."
Людмила Андреевна встала и посмотрела на себя в зеркало. Несмотря на те морщины, которые видела в зеркале, она пока не считала себя старой. Хотя при встрече с подругами её возраста или несколько старше они казались ей действительно старыми. Людмила даже иногда думала, что нужно иногда притормаживать и напоминать себе, что она тоже находится, как сказал Иннокентий, в "возрасте дожития". Потом в памяти снова всплыли добрые глаза Кеши, его мягкий голос...
- А, собственно, почему я решила, что немолодым людям недоступны любовь и личное счастье? Вот завтра соберусь и поеду... - сказала вслух Людмила Андреевна, разделась и побрела в ванную комнату. После душа она закуталась в старый халат мужа и расправила кровать. Людмила подошла к окошку. В спальню заглядывал молодой месяц.
Скоро он скроется за крышей соседнего дома. За окном кружит метель. Мелкие снежинки вальсируют вокруг дворового фонаря. Нужно попытаться уснуть. С некоторых пор это стало проблемой. Не может она лечь и уснуть, как бывало в молодости. Мысли разные лезут в голову. Пока всё не передумает, не уснёт. Тогда Людмила Андреевна решила немного пофантазировать. Вот они с Иннокентием прогуливаются по берегу моря. Волны накатывают на берег и шумно разбиваются о камни. В клубах мелких брызг иногда возникают яркие полосы радуги... Он ведёт её за ручку. От этого прикосновения стало так спокойно, что женщина тотчас погрузилась в царство Морфея...
Утро следующего дня. У Людмилы Андреевны до четырнадцатого января выходные. Хозяева, у которых она работает, на новогодние праздники уехали отдыхать.
"Может, поехать к Кеше?" - снова женщину посетила вчерашняя идея. "А почему бы и нет?" От этой мысли она даже начала напевать дурацкую песенку Кати Лель, которая преследовала женщину с самого утра:
"Попробуй mwah-mwah, попробуй джага, джага
Попробуй у-у, мне это надо, надо
Опять мне кажется, что кружится голова
Мой мармеладный, я не права..."
"Решено, поеду!" - заверила себя Людмила Андреевна, но звонок в дверь тотчас остановил поток приятных мыслей. И тут до слуха женщины донёсся топот детских ног. Быстрые, бегущие шаги. Дверь распахнулась, и её младший внук, раскрасневшийся и довольный, бросился на шею бабушки и стал лепетать:
- Бабушка, меня в гости не берут. У меня тем-пе-ра-ту-ра!
Следом вошла взволнованная дочь:
- Представляешь, мы собрались в гости к Мироновым, а у Кирюши поднялась температура. Отказаться не можем, давно собирались. С собой больного ребёнка тоже взять не можем, чтобы не заразить других детей.
- Леночка, я хотела поехать по делам... - растерянно сообщила Людмила Андреевна.
- Ну не знаю, какие дела могут быть у пенсионеров? У нас тоже день весь расписан... Сейчас в парикмахерскую, потом в магазин, а там уже пора выезжать...
Кирюшка с восторгом обнимал бабушку, заглядывая в глаза и шептал:
- Бабушка, ты рада? Мы сейчас будем играть в лошадку? Помнишь, мы с тобой в прошлый раз играли?
- Ну, конечно, солнышко, поиграем...
Людмила Андреевна подняла глаза, а дочери уже не было...
***
Незаметно пролетели новогодние праздники. Они были наполнены домашним уютом и богаты на события. Светлане с утра нужно было идти на работу. Позавчера хозяева вернулись с рождественских каникул и наверняка успели загадить весь дом. Сегодня Свете предстоит озвучить им, что она увольняется. Хотя "увольняется" - громко сказано. На работу её никто не принимал и, соответственно, увольнять тоже незачем. Она слегка волновалась, понимая, что разговор предстоит непростой. У порога стоял большой баул с вещами, которые предстояло вернуть. Света вышла на улицу. Почему-то в этот раз сумка показалась в разы тяжелее. Можно подумать, негатив и обида тоже имеют физический вес.
На улице по-зимнему морозно. Вчера весь день шёл снег. Город стал чистым и белым. В лучах солнца снег блестел и переливался миллионами бриллиантов. Красотища!
Дверь открыла Елена и сразу заметила в руках Светланы сумку. Судя по её настороженному взгляду, настроение хозяйки оставляло желать лучшего.
- Это что? - с ходу спросила она.
- Принесла вещи. Простите, но они не подошли...
- Что значит не подошли? Недостаточно дорогие, что ли?
- Нет, конечно... Они модные и дорогие! Но нам не нужно... К таким не стоит привыкать! Извините за беспокойство!
- Как знаете... Ходите с голыми задницами, раз так больше нравится... Хотела, как лучше...
- Начну с вашей спальни, раз вы уже проснулись, - сказала Светлана и поспешила удалиться, чтобы избежать дальнейших расспросов. Про увольнение решила сказать после уборки, в надежде, что настроение хозяйки изменится в лучшую сторону, и чтобы ненароком не лишиться зарплаты за эту уборку. Деньги были очень нужны...
Квартира снова походила на поле после боя. Повсюду были разбросаны вещи. Чемоданы из поездки так и валялись на полу раскрытые. На прикроватной тумбочке хозяйки стоял пустой бокал для виски, валялся огрызок яблока, корки мандарина, засохший кусок хлеба с таким же засохшим куском копчёной колбасы. На кровати валялась пустая коробка из-под нового сотового телефона. На время уборки Лена с ним переместилась в гостиную. По обрывкам фраз можно было понять, что она разговаривает с любовником. Она вовсе не пыталась завуалировать беседу. Вывод напрашивался следующий: либо у Лены с супругом свободные отношения, либо она уверена, что муж крепко спит после вчерашних возлияний.
Получалось, чем больше и богаче дом, тем больше проблем у его хозяев. Для создания имиджа приходилось ездить в совместные поездки семьёй, если семьёй их можно было назвать: супружеская неверность, пристрастие к алкоголю, набитые ненужной одеждой гардеробные - ну, очень тяжёлая жизнь! А в довершение - их неблагодарная дочь Вика, убеждённая, что ей можно всё и всегда, любительница Парижа и украшений со стразами Сваровски, от которой в будущем не приходилось ждать ничего хорошего... Светлана же не могла позволить купить девочкам даже один на двоих сотовый телефон. Зато вместо того, чтобы забавляться с гаджетами, девочки читали, ходили на тренировки и много времени уделяли своим увлечениям. Большой вопрос, чья жизнь счастливее?
Сейчас Светлана ругала себя за малодушие. Она шла на работу с намерением рассказать всю правду про поведение Вики, но в последний момент испугалась. Чем больше об этом Света думала, тем быстрее работала.
Затем проснулась Виктория и спустилась в гостиную. Она зыркнула на вытирающую пыль домработницу и, как будто Светланы рядом не было, обиженным тоном сказала матери:
- Обязательно было сегодня прислугу выводить? В выходной день отдохнуть спокойно нельзя.
- Мы можем прислугу не нанимать, если каждый научится за собой убирать... Начни с себя и наведи порядок в своей комнате!
Высокомерие и беспардонность Вики укрепили в Светлане желание рассказать хозяйке всю правду про дочь. Она оставила это напоследок. Как только деньги за работу Елена ей отдаст, так она сразу всё ей скажет.
Вскоре, когда квартира блестела от чистоты, вся одежда аккуратно висела на плечиках, а в начищенную обувь можно было смотреться, Светлана подошла к хозяйке.
- Елена, я уборку закончила... - сказала она, собираясь с мыслями.
- Хорошо, возьми деньги... - ответила Елена и достала из кармана несколько купюр.
- Спасибо! - поблагодарила Света, вдохнула в себя побольше воздуха и продолжила: - Хочу сказать, что больше работать у вас не буду. Найдите себе другую прислугу...
- Ты что, обиделась за "прислугу"? - удивилась хозяйка.
- Я помогала вам с уборкой, а вы за это мне платили, стало быть, тоже помогали... Мы помогали друг другу... Но я не прислуга!
- Как тебя прикажешь называть?
- Уже никак не называйте... И ещё... Я сначала подумала, что вы искренне решили помочь моим девочкам...
- Здесь-то, что не так? В глубоком пардоне нужно было сумку подать? - несколько агрессивно спросила Елена.
- Вы об этом лучше спросите свою дочь...
- Что ты себе позволяешь, голь перекатная? Нет денег на одежду детям, а туда же - осуждать... У меня золотой ребёнок! Вика слова грубого за всю жизнь никому не сказала... Не позволю её обижать! - перешла на повышенный тон хозяйка.
- Умиляет ваша уверенность! Дай Бог, чтобы Виктория оправдала надежды родителей! Прощайте! - спокойно сказала Светлана и гордо вышла из квартиры. Дорога к дому показалась ей короткой и радостной, погода тёплой и приветливой, а прохожие добрыми и улыбчивыми... Может оттого, что жизнь, наконец-то, начала налаживаться?