06 марта 2024, среда. 06:51
Вчера ночью дети вызывали Карлсона. Не журналиста, нет, классического Карлсона, который живёт на крыше, сладкоежку.
Сегодня они вызывали гнома-матерщинника. Мне не известно точное лексическое значение второго слова, наверно что-то про мать. А первое... Ну я и в самом деле низковат. Я больше идентифицирую себя как хоббита-полурослика в собачьем мире, но "гном" — тоже отражает высоту моего роста. Физического. Рост самосознания у меня огого какой.
Так что к пяти утра я не смог больше игнорировать Зов и разбудил Мать. "Гном-матерщинник?" — не удивилась она, — "это точно не тебя, спи. Почему? Ты гном, да, но не матерщинник". Я выяснил, это слово означает "интенсивное употребление обсценной лексики". Спасибо, нам стало всё значительно яснее... Что бы там ни было, это явно не про меня. Но ты же всё равно проснулась, а? Пойдём, посмотрим, может там этот гном через забор лезет, пойдём, а?
Мать потёрла виски и встала. Мы вышли в планетарий. На тёмно-синем небе россыпь ярких звёзд! Сфоткала? Красивое. Идём дальше! Может в туалет сходить? Последние три дня социальная жизнь так кипит, что и покакать некогда. Ой, прости Ферапонт, помедитировать. У Папы Бакса те же проблемы: все залы для медитаций заняты, ему пришлось мчаться к себе, благо лёд ещё не растаял, докатился он быстро.
У него внезапно появилось четверо детей. И теперь они Мама, Папа, Баксик, четверо детей и хомяки. Он бы предпочёл грузовик, как в книжке, но дарёным хомякам в зубы не смотрят. Так вот в воскресенье на прогулке был Бакс и четверо детей, в понедельник — они же и Лора, во вторник — дети, Баксик, Лора, Белка и Стрелка. Баксик показал мастер-класс: намедитировал точно на середину снежного столика. Я смутился и не стал выкладывать своё.
Вот и центральная улица. Ни гнома, ни его следов не видно. Если вызывали не меня, то кого? Папу Бакса? Он, конечно, иногда матерщинник, и не то чтобы очень высокий, но "гном"? Нет. Или... Да нет. В доме Бабла свет горел в гараже, у Лоры красным светилось окошко, а на углу у трансформатора показывали кино. В их большие окна прекрасно видно немаленький телевизор. Гнома нигде нет.
В перспективный тёмный лес Мать идти отказалась, пришлось домой. Светало совсем чуть-чуть, но звёзды потускнели, планетарий закрывается. Пришёл в дом, залез на подоконник. И вот! Вон он, Мать, смотри! Гном-матерщинник! Мать опять встала и подошла к окну. Вместе мы смотрели как мимо ворот идёт кто-то. На первый взгляд — мужик. Но может это гном-переросток? Хорошо, что мы уже дома. Зачем ходить в такую рань по глухой деревне? Мы — это другое, не путай.
Он ушёл. Я затих. МиниМать перевернулась на другой бок. Можно досыпать.
— — — — — — — — —