Автор Таня Танич
- Если ты не возьмешь его, то куда мы его денем? Мария, ну тебе что, жалко? Только три недели! Отбудет свою практику и поедет себе восвояси. А тебе немалые деньги достанутся, потому что за проживание он заплатит золотом, представляешь? И почет от нашей деревни – я тебе грамоту выпишу за поддержку культурного межмирового обмена, повесишь на стене, вот красота будет! Зайдет кто в дом и сразу спросит: «А что это у тебя за грамота?"А ты такая, словно нехотя, как про безделушку какую-то: "Да это был тут в нашей деревне представитель из параллельного мира, у меня комнату снимал, благодарность за высочайший уровень обслуживания получила!"
- Какого это еще обслуживания?! - уставилась я на председателя нашего поселкового совета Степаниду Пилипец. - Вы тут намеками не бросайтесь! Я девушка честная и порядочная! У всех на виду! Василия своего с заработков жду! Все знают! Как заработает денег, вернется, так мы и поженимся!
- Да ты что! Я вовсе не о том, о чем ты подумала! – замахала руками Степанида. - Борща ему наваришь, пирогов там, блинов. Ты же хорошо готовишь. Покажешь наш лес, поля, расскажешь о житье-бытье, ну, все о чем будет спрашивать...
- А чего ко мне? Вон, у бабы Раи место есть.
Степанида закатила глаза и схватила еще один пирожок, откусила половину, прожевала под моим вопросительным взглядом, и наконец ответила:
- И о чем он с бабкой будет разговаривать? О том, как хорошо было в советские времена, и как плохо сейчас? И как ты представляешь ее в полях или лесу? Да она еле к скамейке за ворота выходит! Уже скоро согнется ниже, чем ее костыль.
- Ну, не знаю, - сопротивлялась я, - на огороде она за троих тяпкой машет. Молодой так не выдержит. Притворяется бабуля.
- Может, и прикидывается, - согласилась председатель, - но наш параллельный практикант человек молодой, и с бабкой ему будет скучно. Мария, пожалуйста. Я бы к себе взяла, но ведь Роман мой страшно ревнивый, ты же знаешь. Не потерпит чужого мужчину в доме. А во всех остальных домах семьи живут, куда им третьего.
- А мне, значит, можно второго? Не хочу. Категорически отказываюсь, - я нахмурила брови и скрестила на груди руки. - И вообще, скоро Василий приедет, а тут постоялец. Как-то оно не очень.
- Очень, очень..., - снова приступила к уговорам председатель поселкового совета.
И я чувствовала, что скоро соглашусь. Потому что самым главным аргументом во всей этой истории были деньги. Практикант платил золотом. А нам с Василием деньги нужны были, потому что мы собирались пожениться и начать строить свой дом.
Жить с ним у его родителей мы не могли, потому что там уже старший брат с семьей и детьми пристроились. А мой дом был маленький, старенький, стены еле держались на честном слове. Одной еще так-сяк, а вдвоем, да и дети пойдут... Эти размышления были и приятными, и какими-то как будто чужими, не моими, что ли... Потому что я никогда не задумывалась над такими вещами, пока не встретила Василия. Он, впервые зайдя в дом, сказал мне:
- Бедненько у тебя. Говорят, будто понемногу покупают твою мазню... А чего же в доме ремонт не сделала?
Мазня - это мои картины, если не поняли. Так Василий их почему-то называет. Я не обращаю внимания, потому что считаю, что это просто не его сфера, он более приземленный, человек физического труда, так сказать, но рукастый – все делать умеет, на все свое мнение имеет...
Вот и когда уезжал на заработки, сказал: "Ты тут смотри, Жди меня. Я денег немного заработаю, приеду, новую избу начнем строить на месте твоей лачуги". Правда, не спросил, хочу ли я этого или нет, но потом я подумала, что он так беспокоится обо мне, заботится о моей жизни – и тепло на душе стало. Никто никогда не волновался за меня, не писал писем, не думал, не целовал... Только Василий. Я когда после детдома приехала сюда на поселение, то меня все сторонились, пока не привыкли и не увидели, что детдомовцы тоже люди. А Василий сразу дружелюбно со мной общался, а там мы и встречаться начали. Правда, его родители изначально против были. Но потом смирились, что-то такое им Василий сказал, что даже приветливыми иногда становились.
***
"Параллельный практикант", как назвала его Пилипец, приехал после обеда. Я как раз возилась на огороде, полола свеклу. Жарко было, страх! Я смотрю, а он стоит у забора.
Не очень высокого роста, крепко сбитый, обычный. Хотя, кое-что необычное было: рыжие волосы мелкими волнами ниспадали ему на плечи, а глаза были странного, почти желтого цвета, с красноватым оттенком.
- Вы кто? - спрашиваю. - Параллельный практикант? Ой, в смысле, вы на практику приехали в нашу деревню? То есть... э-э-э... вы на практику в наш мир пожаловали? - я вспомнила, что мужчина не простой человек, а какой-то прямо-таки господин, Степанида говорила.
- Да, - кивнул он и улыбнулся. - На практику, как вы тут говорите. У меня эксперимент по самоуничтожению тела в условиях чужого мира с последующим восстановлением элементарной стабильной структуры.
Я покивала с умным видом, вроде как поняла его слова. Бросила тяпку и пошла устраивать гостя.
Он с самых первых дней был очень странным. Да и что вы хотите от человека, который появился из совершенно чужого параллельного мира? Во-первых, он почти не ел. Поставлю перед ним миску с борщом, а он начинает его нюхать, рассматривать заинтересованно и долго, словно пересчитывая все, что там плавает. А потом выдает:
- Ваш борщ похож на вулканическую лаву – почти такой цвет, подается горячим, и сметана, как и расплавленный базальт, делает его невероятно вкусным. Я люблю расплавленный базальт...
Я кивала, соглашалась. А что тут скажешь? Я и не знаю, какой-такой базальт на вид. В школе что-то учили о вулканах, магме, лаве... Когда это было, забылось уже!
Когда я садилась рисовать, он просил разрешения посидеть рядом и понаблюдать. Помню, впервые увидев мои картины, которыми я увешала все стены в доме, он замер, как вкопанный. А потом бросился от порога к самому большому и любимому моему полотну «Вместе» и долго там стоял, почти не дышал.
- Вы были в Файерии? - спросил.
- Нет, к сожалению, не была, - хмыкнула я. – очень дорого. Только миллионеры могут себе это позволить. Это, знаете, как полеты в космос – за огромные деньги и для избранных.
Звали его Игнис*. У него не было с собой вещей, и он был очень неприхотлив во всем, ну, о том, что ел мало, я уже сказала. А еще, он ужасно не любил воду. Когда я однажды вытащила его к реке, искупаться, потому что жара была этим летом невероятная – он наотрез отказался раздеваться и лезть в реку. Объяснил это тем, что у него какая-то болезнь, связанная с боязнью воды, я так и не поняла, какая.
Зато он сидел, нежился на солнышке и с интересом наблюдал за мной, как я ныряю, плаваю... Сначала мне было безразлично, а потом как-то стало не по себе, непривычно, странно и... приятно. Василий всегда купался сосредоточенно и быстро, словно какую-то работу выполнял. Я не успевала насладиться рекой, природой, солнцем, а нужно было уже идти домой, потому что дело сделано, все, покупались...
А с Игнисом я, наконец, отвела душу. Плескалась в почти горячей воде, а потом еще полдня лежала возле него на песочке, обсыхала и загорала. Он сидел рядом, поддерживая разговор ровным спокойным голосом, который был у него всегда. Никаких эмоций. Да, вот что еще было удивительным в нем! А потом вдруг спросил:
- Мария, у вас есть мужчина?
Я удивилась. Зачем это ему? Взглянула на него сквозь солнечные очки и ответила:
- Да, только не муж, а парень. Будущий муж. Люди сначала знакомятся, встречаются, привыкают друг к другу, планируют свадьбу, женятся и уже тогда становятся мужем и женой. Ну, и живут вместе, дом строят, хозяйство заводят, детей рожают...
Мой голос постепенно затихал. Я слушала себя, словно со стороны. Мария, ты рассказываешь о себе, или о стандартной особи, заурядном человеке, на которого никогда не хотела быть похожей? Ты всю жизнь мечтала стать художницей. Но не поступила в институт, смирилась, что не будешь учиться этому профессионально, просто продолжаешь рисовать для души... и превращаешься в ту, которой боялась стать всю жизнь... Обычной, серой, как все...
- Я не спрашивал вас о муже, я спрашивал вас о мужчине. Есть ли у вас любимый мужчина? Нужен огонь рисовать такие картины, как ваши.
Странно, почему он спросил? Я легла лицом вверх на песке и задумалась. Любимый? Я как будто люблю Василия. Или нет? А ведь мы целовались... И деньги на дом собираем...
- Да, - ответила я быстро, чтобы остановить поток непрошенных и неожиданных мыслей, которые почему-то лезли в голову сегодня. - Это Василий. Он на заработках. Мы скоро поженимся.
Игнис кивнул. Помолчал и сказал:
- Я не вижу огня.
- Не поняла, о чем вы? - спросила я.
- Любовь - это огонь. Самопожертвование. Возле вас этого нет. Я не вижу.
Он окинул меня взглядом. Я видела, как он рассматривает мое тело, ноги, руки, грудь... Взгляд перешел на лицо, и я почувствовала, что краснею. Я была в закрытом купальнике, но все равно почувствовала себя голой. И... желанной. Почему-то мне показалось, что я нравлюсь Игнису. И как художница. И как человек. И как ... женщина. Хорошо, что лицо и так было красное от жары, а глаза были прикрыты солнечными очками. Я вскочила на ноги и ответила ему грубо, резко:
- Это, наверное, в вашем мире так. У нас по-другому. Пойдемте, пора уже домой. Кур покормить и все такое...
***
Этот неожиданный разговор совсем выбил меня из колеи. Вечером Игнис вызвался нарубить дров, я показала ему, как это делается, и он махал топором во дворе. А я вытащила все письма, которые писал мне Василий и начала перечитывать.
Не было! В письмах не было о любви! Самые нежные слова, которые там встречались, - это "целую в щечку мою Машу". Неужели это просто привычка? Потому что мы просто живем рядом и, в принципе, молодые люди, почему бы и не пожениться, почему бы и не построить дом и не жить вместе, не создать семью? Все так живут. И мы. Правильно. Так и надо, как все.
Я взглянула на свою картину, которая так понравилась Игнису. Двое, мужчина и женщина, стояли на вершине вулкана, а вокруг них разливалась лава. Было понятно, что они погибнут. И мужчина держал женщину на руках, чтобы погибнуть первым.
Я подошла к окну. Игнис рубил дрова ловко, приноровился уже. Он снял рубашку и мускулы на его руках и торсе блестели от пота.Он был красив в своих движениях. Огненные рыжие волосы ниспадали ему на глаза, и он иногда смахивал их набок, и это мне почему-то так понравилось, что я схватила альбом и начала набрасывать эскиз. Сильный, красивый мужчина, в движении, в азарте... Я остановила свой карандаш и дотронулась до бумаги, до торса и плеч нарисованного мужчины. Меня словно током ударило. Я разорвала эскиз на мелкие кусочки и бросила в печку.
***
С тех пор я боялась находиться близко возле Игниса. Он пугал меня. Вернее, даже не так, я боялась себя возле него. Боялась, что не удержусь и прикоснусь к его огненным волосам, чтобы почувствовать, какие они на ощупь. Боялась, что не смогу отвести взгляда от лица, которое стало для меня таким красивым. Потому что я уже не видела перед собой обычного мужчину, я видела человека, в которого (боялась даже себе признаться!) влюбилась.
Прошла последняя неделя "параллельной практики". Степанида заглянула к нам в пятницу, напомнила об оплате. Спросила, понравилось ли ему в нашей деревне.
- Да, я могу смело завершить свой эксперимент, - проговорил он. - Но не уверен, смогу ли получить стабильную структуру. Но это уж, как повезет. В Файерии всегда так. Либо ты оживаешь, либо нет.
Степанида, как и я, совсем не поняли его слов. Но согласились, что это хорошо, что его эксперимент на финишной прямой. Игнис тут же при Степаниде выложил три слитки золота: один государству, второй поселковому совету, третий – мне, за жилье. Все были довольны. Почти все. Потому что я... Я не хотела, чтобы Игнис покидал наш мир.
Степанида ушла, а я вдруг подошла к Игнису, заглянула в его невероятные глаза и сказала:
- Игнис, я... Я хочу тебе признаться... Я очень рада, что ты жил у меня эти недели. Я много думала, и я не могу без тебя...
Вдруг приоткрылась дверь и на пороге появился Василий.
- Мария, добрый день! - громко сказал он. - Я вернулся! - шагнул ко мне поближе и обнял, словно забирая меня от Игниса и его огненных глаз. - А, это тот постоялец из параллельного мира? Степанида меня только что встретилась, все рассказала. Спасибо, друг! Нам деньги очень нужны!
Василий оставил меня, подошел к столу и взял слиток золота в руки.
- Тут и на дом хватит, и на машину! Ты молодец, Мария!
- Я вижу огонь, - вдруг сказал мне Игнис.
Попрощался и пошел прочь. А я стояла, как дура, с разбитым сердцем и слезами на глазах.
***
Василий один пошел к своим родителям, потому что я отказалась, сослалась на головную боль. Сидела в доме и смотрела на свою картину. А потом вскочила и побежала. За Игнисом. Я не сказала ему всего, что хотела! Я должна сказать!
Его фигура уже была в конце улицы, у реки. Я бежала изо всех сил. Но он не пошел в сельсовет, а свернул на крутой берег.
- Игнис! - кричала я на бегу. - Остановись! Я люблю тебя!
Из всех дворов на мой крик выбегали соседи, односельчане, каждому было интересно, что произошло.
Игнис встал на краю обрыва, молча улыбнулся мне и прыгнул.
Представители из параллельного мира Файерии отказались приезжать искать тело своего гражданина. А наши полицейские нехотя поискали и сказали, что это бесполезно, в том месте, куда прыгнул Игнис, был очень глубокий и опасный водоворот, никого, кто там топился (а такое бывало!), еще не находили.
Я отдала Василию золотой слиток и сказала, что не стану его женой. Без объяснений. Он бы не понял. И он взял золото, объяснив это тем, что на меня было потрачено много времени и сил. А золото – достойна плата. Уже на следующий день он подбивал клинья к Людке Малинкиной. Я совсем не удивилась.
Сама же я потихоньку начала готовиться к отъезду из деревни. Найду работу в городе, жилье, попробую снова поступить в институт. Я смогу. Потому что очень изменилась этим летом. По-настоящему полюбила, поняла сама себя и... потеряла любимого... Со смертью Игниса я поняла, что тоже умираю, как личность, как художница, как человек....
***
Я сняла небольшую квартирку на окраине города. Уже неделю я живу здесь и готовлюсь к экзаменам. Экзаменаторам на творческом конкурсе мои картины понравились, некоторые даже говорили о молодом даровании, таланте...
Раздался входной звонок и я распахнула дверь.
На пороге стоял Игнис.
У меня потемнело в глазах и подкосились ноги, я упала бы, если бы мужчина не подхватил меня.
- Это я, огненная Мария, - сказал он, поддержав меня. - Я завершил преобразование. Структура стабильна благодаря тебе.
- Как? Ты... Ты же погиб! - выдохнула я, вглядываясь в его невероятные глаза.
- Я из Файерии, там правят фениксы. Ты не знала?
Откуда я могла знать? О параллельном мире у нас очень мало информации. Лишь то, что они иногда присылают практикантов, экспериментаторов. Но люди у нас либо не верят в это, либо не интересуются. Сказочки.
- Высшие фениксы ищут пару вне своего мира. Таков закон. И я нашел тебя. Но ты была без огня. И я думал, что погибну. Мы должны умереть у вас, чтобы снова возродиться. Но если Феникса никто не полюбит в течение выделенного времени в вашем мире – он погибает, не возродившись. А я ожил. Ты полюбила меня. А я, - Игнис вдруг улыбнулся и стал таким красивым, что у меня аж дыхание сбилось, - я полюбил тебя с первого взгляда, моя Огненная Мария.
Игнис наклонился и поцеловал меня. Огонь охватил всю меня. Я снова жила.
* Ignis - огонь (латынь)
Конец
Дорогие читатели, если нашли ошибку укажите, пожалуйста, я исправлю. Благодарю за корректность, с уважением.