На дворе начало марта, а за окном который день снегопад, голодные птицы, суетясь возле кормушки, хватают каждую крошку или семечко, долбят сало; подвальные кошки, не желая сидеть на одном безвкусном геркулесе, ловят зазевавшихся голубей, оставляя от бедолаг лишь кучки перьев на белом снегу.
Не по-весеннему началась весна, и для меня её начало вышло не самым хорошим. Человек, десятилетиями тёршийся возле нашей семьи, вдруг, словно сбрендив, повёл себя не просто странно, а отвратительно.
Дама эта, с годами всё чаще прикладывающаяся к винишку, любила заявиться в гости с коробкой, а то и с двумя, и часами сидеть, поглыкивая и рассказывая о своих бесчисленных дружках - после развода с мужем постоянно где-то находила, мягко говоря, не самых лучших. В молодости Алетта, назовём её так здесь, была женщиной видной, но время никого не милует, а мужского внимания, понятно, хочется по-прежнему. Вот и тащила в постель кого ни попадя, а потом пьяно жаловалась мне и родственнице на своих недолго задерживавшихся кавалеров.
Дети её давно выросли и разъехались, внуками радовать не спешат; последний мачо, в глаза ей не единожды говоривший, что ему всё равно, с кем спать, уехал в родной город и не кажет оттуда носа. Чем себя занять?
А тут родственнице моей похужело: микроинсульт плюс куча давних других болячек (69 лет, печально, но не удивительно ,к сожалению.) Это чудо (само ненамного моложе) засуетилось, зашумело, запредлагало помощь. Казалось бы, совершенно нормальное поведение давней знакомой, и вдруг...
Звонит сначала мне. Тон вызывающий, "наезжий", как говорят в таких случаях. Несётся из телефона какой-то бред: якобы дома у нас недостаточно чисто, я, такая-сякая, гроблю родственницу.
Незадолго до этого Алетта навестила нас - опять с бухлом, которое почти всё сама и выхлебала; пела свою всегдашнюю песню о том, как ей хорошо с нами, спасибо нам, что мы есть и всё такое прочее. А тут... Яснее ясного, что снова наклюкалась, ибо никогда в жизни так со мной не разговаривала. Аж угрозы попёрли: "Я до тебя доберусь!"
Послала подальше, так она стала названивать моей сестре. А у той муж после непростой операции, вся на нервах, и не трогать бы её, но разве поймёт это пьяная д*ра?
Когда сестра приехала к нам да порассказала, чтò ей набредила по телефону подд*тая др*нь, у меня челюсть дò полу отвисла.
Якобы мы "сидели голодные", "набросились на мясо", ну и много другой ахинеи.
Долго я приходила в себя. Ты пришла в гости с дешевейшим вином и крохотной упаковкой непонятно каких перчёных мясных ломтишек, цена всему этому три копейки. Сама умяла две тарелки окрошки, ещё и с собой остатки забрала, и удивляешься, что твою закуску ели, а не любовались, как чудом света? Кстати, когда засобиралась домой, ей предлагали забрать и оставшееся мясо - не стала.
В общем, сказала я этой милейшей даме, чтобы духу её у нас не было и не названивала бы больше.
На другой день Алетта пыталась снова звонить моей сестре, та не ответила - "нет желания". Да и кому захочется общаться с гн*дой?
Долгие годы играла в дружбу, изображала задушевность, и вот, по пьяной лавочке, что называется, раскрылась. Что и кому она раньше сочиняла о моей родственнице, обо мне? Пока её не видно и не слышно, но, чувствую, продолжение истории ещё будет. После такого - гнать её обмоченными тряпками, и деликатничать я не стану. Понятно, что она не захочет так просто отвалиться, прилипла - не ко мне, а к родственнице - хуже банного листа, но и у неё теперь откроются глаза на подружайку.