Невозможно определённо говорить о том, как скажется на конкретном человеке разрыв с любимым, его предательство. С виду спокойная девушка Лидия, работающая акушеркой, принимающая десятки родов в день, ради своего мужчины готова на многое, ровно до тех пор, пока он не признаётся в проведении ночи с другой. Лидия в растерянности ничего не говорит подругам, пребывая в депрессии, в одно из поздних возвращений с дежурства отключается от усталости, пробуждаемая водителем автобуса, с которым завязываются отношения и которого она пытается сохранить рядом с помощью не своего дитя.
Мелодраматичный подход в разбирательстве морока брошенки не самый подходящий. Такая интонация нивелирует все переживания сторон. Может быть поэтому подобные картины проходят малозаметно мимо нас. В Вознесении (точнее было бы другое значение французского названия – Кража) сама суть главной героини, её этнос и профессия, могли бы стать замечательной базой для драматического повествования, с характерными всплесками эмоций, присущих арабам и одновременным накалом на служебном поприще, которое сродни исповеди, во всяком случае, прикосновением к богу уж точно. Но тональность выбрали не раздражающую, а наоборот, усыпляющую бдительность. Наверное, так и задумывали, но просчитались, на разрыв шаблона не сработало.
Ход с закадровым комментированием происходящего одним из персонажей был уместен в последний раз, на моей памяти, 24 года назад в Красоте по-Американски. Трансляция происходящего довольно тонкая вещь, в ней нуждается мало художественных лент, и она становится бессмысленной, когда наперёд известно каждое действие. Картинка как в телевизионных фильмах условного ГДР. Цвет и ракурсы героев, осенняя меланхолия в традициях сорокалетней давности. Только герои арабы и сербы во Франции, лишь это единственный идентификатор времени.
Романтическая основа подкрепляется темой родов, всего, что происходит чуть до и сразу после с демонстраций физиологических подробностей, которые, как и многое, не в тему. С одной стороны покорная восточная красота Лидии, которая несёт впереди себя вагон и маленькую тележку достоинства и чести, а с другой, процесс появления на свет, который изначально должен быть избавлен от глаз посторонних. Вообще мораль, и без того известная, что лгать о появлении дитя человеку, якобы от которого этот ребёнок, в действительности выдавая за него дочь подруги - это зло и низко, даже при благих намерениях, хотя при таком виде им нет оправдания. Этот диссонанс так же имеет слабый эффект, воровка и лгунья в этническом обличие востока, всё смотрится не натурально, потому и не интересно.
P.S.: Здесь в эпизоде поездки героини на автобусе снимается не профессиональный актёр, снявшийся в Бедных-Несчастны в роли посетителя борделя. Наблюдательность и насмотренность в таких случаях бьют незначительным разрядом удивления - "Я его знаю!".