Безуспешно исследовав накануне все пустыри и близлежащие стройки, я, наконец, её нашла. В совершенно неожиданном месте и абсолютно случайно. Не затоптанную, не заезженную колёсами и не залитую соляркой или мазутом. Не перемешанную с гравием или щебнем. А самую настоящую жёлтую глину. Ту самую, что в картах почв претенциозно именуется плодородным желтозёмом.
Она была не перенасыщенная влагой – не липкая и не вязкая. Не пересушенная настолько, чтобы спечься наподобие камня, который не разбить даже шипастым молотком для отбивания мяса. В меру влажная, она легко рассыпалась в руках на кусочки необходимого мне размера.
Я была довольна. Нагребла два полных магнитовских пакета, из тех, что выдерживают по пятнадцать килограммов, и счастливая, потащила всё это домой. Уже на первых десяти метрах подъёма в гору утверждения бывалых челночников о том, что своя ноша не тянет, я готова была опровергать. Яростно и с полной ответственностью. Но мой жизненный опыт и навыки из девяностых спасли ситуацию. Я закинула один пакет за плечо и пошла дальше. Это не облегчило задачу для второй руки, но теперь я могла попеременно их менять.
«Да, годы, конечно, уже не те…» – думала я, с сожалением вспоминая свою молодость и тот пионерский задор, с которым в незабвенные девяностые я рассекала от тяжести разъезжающимися в стороны колёсами своих тележек улицы и привокзальные площади Первопристольной…
«Да и вообще – давно уже не те годы», – поняла я, ловя на своих перепачканных глиной руках непонимающие и осуждающие взгляды случайных прохожих.
Но мои домашние цветы уже больше месяца ждали пересадки. Поэтому, сцепив зубы и опустив глаза, чтобы не споткнуться, я упорно волокла свою драгоценную ношу дальше.
И неважно, что сердце не только не желало биться в необходимом ритме, но и вообще пыталось временами не биться вовсе.
Вдруг перед глазами мелькнуло что-то, напоминающее денежную купюру
— Купите себе земли в магазине… — послышалось вдруг рядом.
Я остановилась. Поставила пакеты на землю. И посмотрела на молодого человека. Смерила его недобрым взглядом от белых подошв его кроссовок до дурацкого всклокоченного чуба. Лучше бы помог пакеты дотащить... хотя бы до угла. Но сил на слова не было и, пытаясь отдышаться, я только мотнула головой. Перевела возмущённый взгляд на сторублёвку.
— Магазинная земля и легче, и для цветов лучше… — пояснял мне, неразумной, заботливый молодой человек. — Моя бабушка всегда землю в магазине покупает.
— Много на твою сотку земли купишь… — почти отдышавшись, наконец смогла выговорить я.
— Ой, извините… – спохватился молодой человек и быстро достал ещё пятьсот рублей.
Я хотела было добавить, что, во-первых – магазинной земли мне внук уже принёс. А ещё листовой земли, рыжего торфа, песка, перлита, керамзита, вермикулита и сосновой коры. И единственное, чего я целый месяц не могла найти – это жёлтой глины необходимого качества. И, во-вторых – пусть он лучше купит земли своей бабушке. И, главное, донесёт до дома. Но не успела.
— Мой автобус, — проговорил молодой человек и сунул деньги в один из моих пакетов. — Я в универ опаздываю.
Он запрыгнул на подножку и, обернувшись, прокричал:
— Приходите завтра, в это же время, — он помахал мне рукой и улыбнулся. — Я схожу с вами в магазин.
— Спасибо, — торопливо ответила я и помахала в ответ. — Земли больше не нужно!
Надеюсь, он расслышал.
Я села на скамейку в остановке. Подумала, что времена действительно, не те. Хорошие времена. И молодые люди с дурацкими причёсками тоже хорошие. И не нужно никаким старым добрым временам возвращаться. Даже если вспоминать о том, что в те времена мы были молодыми. И даже если уже постоянно приходится думать о приближающейся старости.