Нина с Олегом никак не могли насладиться друг другом, словно изголодались и пытались теперь жадно пресытить взаимно свои чувства. Влюбленные разомкнули объятья лишь, когда смутились, услышав нарочитое женское хихиканье. Полина с Ольгой были бы рады и дальше любоваться на милующихся, но они прекрасно помнили, по какой, собственно, причине была организована их общая тайная встреча и, по сути, похищение Нины из святая святых — стен следственного комитета. Зимина проскрипела по остаткам снега и кашлянула, чтобы привлечь к себе внимание.
— Голубки, вернитесь с небес на бренную землю.
— Поль, — Олег виновато взглянул на коллегу и за руку потянул Нину к дому, — мы слегка увлеклись.
— Ничего себе слегка? — ухмыльнулась Ольга и многозначительно посмотрела на брата.
— Так-с, дамы, разговорчики в строю. Я бы попросил вас завидовать молча.
— Было бы чему завидовать, Немцов, — нахмурилась Зимина, — твоя ставка на любовь для всех нас с риском для жизни, и в первую очередь для Нины.
— Поддерживаю, — согласилась взволнованно Ольга, — когда Склемин обнаружит пропажу Ниночки...нас дружно вызовут на допрос с пристрастием. А ты лобзаньями маешься.
— А ну цыц, — рассердился майор и крепче сжал ладонь Ниночки, которая покорно шла за ним следом, с придыханием всматриваясь в его мужественную спину, — замолкли и перестали нагнетать обстановку.
— Мы не нагнетаем, Олежек, а констатируем факт и смотрим правде в глаза, — грубо ответила капитан и перегородила Олегу с Ниной путь.
Немцов насупился и отпустил Панфилову от себя.
— Ниночка, вы идите пока с Ольгой в дом, — он мягко подтолкнул любимую к сестре, — а нам с товарищем Зиминой надобно поговорить о насущном.
Нина послушно поднялась в дом, Оля плотно закрыла входную дверь, понимая, что разговор не для их ушей.
— Каков расклад? — сурово просипел Олег.
— Надо же, — съязвила Полина, — вы соизволили вернуться, майор Немцов.
— Брось ты свои колкости, — мужчина устало потёр лоб, у него жутко раскалывалась голова, — я и не уходил, но...эмоции взяли верх надо мной, в конце концов я — мужик, увидел любимую женщину, вот и накрыло.
— А я, в конце концов, женщина, Олежка, однако, — платиновая блондинка смерила холодом Немцова, — ты видел хотя бы раз, чтобы я дала волю эмоциям? Нет, потому что я руководствуюсь здравым смыслом и своим профессиональным предназначением. Нину, вероятно, начали искать. И ты первый попадёшь под раздачу. Соломон Аркадьевич явно оборвал твой телефон, и к бабке ходить не надо, а ты у нас вне зоны доступа. И для чего? Ради чего? Удовлетворить свою мужскую потребность в похоти или доказать Нине, какой ты рыцарь?
— Полина, не трави ты душу, и без твоих нравоучений тошно. Но, спрятав Нину, мы выигрываем время. Да и убийца, потеряв свою главную жертву, а я уверен, что он нацелен на Панфилову, может себя выдать.
— Если этот убийца или маньяк охотится за Ниной… — Зимина посмотрела в окно дома, где Нина с Ольгой беззаботно и оживленно смеялись, и пили чай, — ладно, забыли.
— Считаешь, он следил за вами...за ней? — догадался Олег, что хотела сказать ему Полина.
— Я не знаю, Олег, — капитан приобняла бережно коллегу, — но мы вместе, а, значит, выдержим удар. Да и бывалые мы с тобой, нас не проймёшь!
— Спасибо, Поля, я в тебе не сомневался.
Коньяк был выпит не в меру, жареная картошка с солёными огурчиками, закрученными Полиной на досуге, съедены. Всех разморило и отпустило в кои-то веки. Лились шутки рекой, заразительный смех добрым эхом оглушал дом. Из проигрывателя доносился хрипловатый баритон Леонида Утёсова, под который изящно танцевали Олег с Ниной:
Сердце, тебе не хочется покоя!
Сердце, как хорошо на свете жить!
Сердце, как хорошо, что ты такое!
Спасибо, сердце, что ты умеешь так любить!
Ничто не вечно под луною,
Нельзя всю жизнь быть молодым.
И сразу с первой сединою
Всё рассеется, как дым, сном золотым.
Ах, эти дни былого счастья
Мы с вами будем вспоминать!
И словно луч среди ненастья
Нас будет снова озарять, опять, опять…
А после Полина отправилась отдыхать в свою спальню, Ольге отвели светлую спальню со старинным диваном наверху, влюбленным же досталась просторная гостевая комната в тёмно-зелёных тонах на первом этаже. В полумраке комнаты глаза Нины и Олега горели ярким огнём, преисполненным страсти, но оба сильно вымотались за последние месяцы, поэтому сладко уснули в обнимку, не снимая одежды. Глубокой ночью Ниночка услышала стук в окно, будто кто-то бросил камушек в стекло. С испугу женщина закрыла глаза, но стук повторился и зазвучал настойчивее. От страха у женщины вспотели ладони и увлажнились глаза. Она аккуратно выбралась из объятий Олега, чтобы не разбудить его, подошла к окну и ахнула про себя. Бешеными глазами на Нину смотрел Илья Игошин и держал в руках нож, с которого в свете луны сочилась кровь.