Дорогие женщины, на 8 Марта никакого подарка для вас у меня не засундучено, хотя возможность бесподарочного поздравления я, надеюсь, не упущу. Есть предложение: давайте считать предпраздничным даром следующий ниже сокращенный перевод статьи из вчерашнего номера испанской газеты.
Исходя из наблюдаемого мной образа жизни наших мужчин, а тем более – моего собственного, я полагаю, что с практической стороны содержание публикации их не заинтересует. Но для кого-то может стать дополнительным элементом в серии наблюдений на тему «чего только не творится на белом свете!».
А я по ходу дела вспомнил, как по молодости перевел жене длинный текст по косметике. Тогда не было всей этой нынешней домашней кибернетики, и всё пришлось записывать от руки.
Из множества встретившихся тогда незнакомых мне терминов до сих пор помню лишь «тургор». Которым до сих пор всюду пользуюсь – к месту и не к месту.
Анабель Васкес, автор статьи в «Эль Паис», начинает с утверждения, что в желании людей казаться более смуглыми есть глубокие исторические корни. Одновременно она отмечает большое расхождение в их взглядах и в поведении по отношению к солнцу – от филии до фобии, от страха до поклонения.
«Добро пожаловать в историю загара, полную душевных метаний между сегодняшним «я тебя люблю» и завтрашним «я тебя ненавижу». В ней появляются Коко Шанель, Хулио Иглесиас и Майли Сайрус. Одновременно это попытка ответить на вопрос, имеет ли место возвращение моды на загар и благосклонного отношения к загоранию после стольких лет демонизации солнца. Если верить экранам, а, значит - прислушаться к жизни, ответ будет – «да»», - затягивает нас в тему Анабель.
Начиная с 2017 года, в Google увеличилось число поисков по словам «autobronceador» (исп. «автозагар» - Прим. Старпера) и «glow». То же происходит с солнцезащитными средствами. Речь не идет о том, чтобы иметь такую же кожу, как у персонажей, представленных на фотографиях Мартина Парра, а о том, чтобы быть «поцелованной солнцем». Такой термин представляется намного более литературным. Подтверждение этому - выдача тысячи результатов по хэштегу #sunkissed. Это же касается не обычного загорания, а имитации его эффекта на коже.
«Такой цвет указывает на здоровье, а здоровье – это красота», - выводит Анабель Васкес. Далее она называет марку крема, которым воспользовалась Майли Сайрус, создавая себе соответствующий имидж перед выходом на сцену Грэмми. В упомянутом случае речь идет не об естественном загаре, а о внешнем эффекте, придаваемом кремом.
А я не назову. Не сочтите за грубость, но желающие способны найти её и без меня. Что до персональных причин, то я этого не делаю хотя бы потому, что сам с юных лет стараюсь по максимуму не экспонировать свое тело солнечным лучам. Всегда предпочту чтение или хотя бы тот же преферанс в тенечке. Под солнце на пляже я неизменно и всегда выбирался исключительно с одной целью побегать и попрыгать за мячиком.
Далее автор статьи в «Эль Паис» переходит к «истории вопроса».
Не слишком древняя история загара
Своей работой солнце занимается 4 600 000 000 лет. Однако, сознательное загорание, а также соответствующая тенденция – это недавнее изобретение. Данное занятие существует всего лишь сто последних лет. До начала ХХ века ультрафиолетовое излучение воздействовало на кожу, но никто об этом не говорил. Воздействие имело место, и во многих западных культурах людям это не нравилось.
Уже в Греции и в Риме пользовались веществами, зачастую ядовитыми, чтобы кожу осветлить. Этот обычай длился веками. Паскаль Ори в книге L’Invention du Bronzage («Изобретение загара» - Прим. Старпера) говорит о Древнем эпидермическом укладе, когда бледность выдавала высокое происхождение. По словам этого французского историка, данное верование родилось в христианскую эру, когда белизну стали ассоциировать с невинностью и девственностью. Темный цвет означал обратное: порок, а также все чужое и привнесенное. Независимо от наличия или отсутствия в этом интеллектуальной подоплеки, можно утверждать, что загар всегда был статусным признаком: в одни времена – по причине своего присутствия, а в другие – отсутствия.
История полна безумств, совершенных для придания телу светлого или загорелого вида. Вспомним о Майкле Джексоне. Любой boomer может рассказать, как он пытался достичь пикантного цвета, смешивая Nivea с антисептиком или пользуясь морковным кремом Natural Action, что сегодня вызвало бы обморок у любого дерматолога. Это наследственные глупости, но они не хуже тех, которые совершала Елизавета I Английская, царствовавшая в XVI веке. Она, как и многие другие женщины высшего класса того времени, из-за стремления казаться более бледной разрушила свою кожу нанесением на неё свинцовых белил, в которых содержалось много свинца. Ей даже пришлось отказаться от позирования для королевских портретов.
По пути в будущее мы попадаем в начало промышленной революции, отмеченное возникновением одного из поворотных пунктов в истории загара. В середине XIX века – и снова в Англии, где начиналась и откуда распространилась революция – белая кожа отступает перед загорелой. Причина понятна: бывшие труженики полей приходят на заводы, где они проводят целые дни в закрытых помещениях. Поэтому проводить досуг на воздухе и получать загар становится привилегией людей, принадлежащих к высшим слоям. Загар получает тот, кто имеет к нему доступ.
Такое продолжалось недолго. Концепция претерпела новый поворот (это лишь одна история из многих случившихся с ней), и по ходу XIX века солнце вновь превратилось во врага. Наступает период, когда мы видим дам с зонтиками и шляпками. Вспомним картины Сорольи, на которых женщины прогуливаются по пляжу драпированными от головы до пят, или «Портрет мадам Икс» Сингера Сарджента, на котором фарфоровая кожа Виржини Амели Готро кажется излучающей блеск.
Люди из высших классов не работали на воздухе, а уж тем более – женщины, и это должно было быть четко отражено. По Ори, мужчин, которые по своей работе больше находятся на солнце, привлекают белокожие женщины, которые им представляются «ценными сокровищами, внешними символами богатства, превосходства и в этом смысле – хранимыми от посягательств прочих самцов, так же как и от солнца». Рука об руку с социальным прочтением всегда идет гендерное.
Данная концепция просуществовала многие годы, пока не пришел XX век, а с ним – мнение медиков о том, что солнечные лучи очень полезны: они залечивают на коже язвы, укрепляют кости и т.д. Защитником фототерапии выступил Нильс Финсен. Он сказал миру, что солнце полезно, и ему за это присудили Нобелевскую премию по медицине.
Солнце представлялось врачующим, но не модным. Понадобилось появление Коко Шанель, чтобы оно стало желанным. Легенда – в этом случае соответствующая действительности – говорит, что в 1923 году в Каннах она сошла с корабля на берег, перед этим обгорев на солнце. Но, как свидетельствует Непорочная Урреа, знаток биографии Шанель, знаменитость в течение многих лет посещала пляжи, на которых загорала. Есть один снимок 1918 года, где Коко сфотографирована лежащей на песке.
Касательно данной темы, Урреа высказывает вот какую мысль: «В двадцатые годы она достигла всеобщего признания. Что бы она ни делала, всё становилось модным. В это же десятилетие она появлялась на публике в жемчугах, противоречивших правилам, потому что они контрастировали с загаром. Она стала первым инфлюэнсером мирового масштаба». А далее Урреа высказывает еще одну интересную мысль: «Она была крестьянкой, пришедшей в мир роскоши, но сумевшей кое в чем ему отомстить. Её клиентки, принадлежавшие к могущественной знати и прежде никогда не осмеливавшиеся подставиться солнцу, чтобы не казаться работающими в поле, в конце концов захотели стать загорелыми».
Не из-за неё одной загар превратился в нечто привлекательное. Этому способствовал бум спорта, завоевание права на оплачиваемые отпуска, зарождающаяся демократизация поездок и эволюция купальников, в которую Шанель также внесла свой вклад. В конце концов, кажется реальным, что почти, почти всё изобрела она.
С двадцатых годов по девяностые, исключая обе мировые войны, когда Европа была занята выживанием, мир хотел быть загорелым. Причины очевидны: загорать могли только те, кто имел отпуск. Кому бы не хотелось такого? Смуглая кожа была вожделенной.
И именно в первые десятилетия XX века появляются первые товары для загара. И вновь пионером в этом деле выступила Шанель. В 1927 году она выпустила Huile Tan, масло, в рекламном слогане которого говорилось: «Способствует кожному загару и защищает поверхность тела от солнечных ожогов». Через несколько лет – линейку pour L’Été.
Тогда же Жан Пату подхватил эту тенденцию и выпустил масло для загара Huile de Chaldee, которое продавалось в стеклянной таре от Баккара. Это был товар не для любого кармана, что вписывалось в высокий ореол, приданный загару.
В 1935 году Эжен Шуллер выпустил более доступный товар – средство для загара с солнечным фильтром под названием Ambre Solaire. Это было время, когда Скотт Фицджеральд в романе «Ночь нежна» описывал смуглых, потрясающих персонажей.
Далее в тексте автор развивает важную для неё тему эволюции товаров для и от загара с указанием конкретных брендов и годов выпуска. Я позволю себе опустить упомянутые подробности, указав лишь вслед за ней, что время после Второй мировой войны в мире весьма способствовало росту их производства и приобретению популярности. Оно стало началом их золотой эры благодаря рекомендациям медиков, росту популярности занятий спортом на открытом воздухе, серфинга и возможности посещать жаркие страны, чтобы наслаждаться пляжным отдыхом.
В шестидесятые годы в дело вступает цветная фотография. Кожа звезд Голливуда выглядела лучше и красивее, если она была загорелой.
Но такое не могло продолжаться бесконечно: солнце вредило коже и надо было предлагать средства для её защиты. В 1962 году возникла концепция SPF (Sun Protection Factor), на которую никто, за исключением медиков, не обратил внимания.
Загорание, по определению, является реакцией. Так утверждает доктор Хорхе Арройо, дерматолог из клиники им. Д-ра Моралеса Райя: «Загар является ответом кожи на урон, нанесенный ультрафиолетовым излучением. Хотя обычно его связывают с красотой и здоровой привычкой, в действительности он является показателем того, что кожа подверглась «атаке» радиации, и он возникает, чтобы защититься от этой атаки».
Общество уже начинало понимать, что для обретения загара нет нужды в звезде диаметром в 1,4 миллиона километров, висящей над нашими головами. В семидесятые годы были изобретены средства автозагара – изобретение Коппертона, который обращался к тем, у кого не было возможности путешествовать и кому недоставало солнца в месте проживания.
Восьмидесятые и девяностые годы были славным временем для загара: о вреде или не знали, или не желали знать. В бизнесе не было людей, которые бы добились успеха с бледной кожей. Нильские пудры осели в несессерах многих испанских женщин. Те, что не были смуглянками на протяжении круглого года, выглядели так лишь потому, что этого не хотели. К тому времени относятся фотографии Гуниллы фон Бисмарк и её компании по Марбелье, блистающих красивой кожей, к нему же принадлежит снимок Хулио Иглесиаса, который придал своему облику образ загорелого мачо, а также принцесс Монако на их вечных золотых каникулах. Страна жила в эйфории, и это было временем безответственной Испании и безответственного загара.
Но ни один праздник, будь то в Marbella Club или в Mayte Commodore, не вечен. С началом следующего века пришел страх. И тут тенденция повернулась вспять: любовь к солнцу сменилась ненавистью. В 2000-е годы мы выучили такие слова, как «меланома» или «карцинома», а также другие, полегче – такие, как «пятна», при этом поголовно опасные. Аббревиатура SPF проникла в косметический язык. Загоравшие признавались в этом негромко и всегда извиняющимся тоном: «Но я пользуюсь защитой 50″».
Нужно было жить в пещере, чтобы не знать, что бездумное загорание может серьезно отразиться на здоровье. Мы выучили выражение «ответственное загорание» и пользовались им лето за летом, хотя доктор Арройо говорит о нем: «Ответственного загорания не существует».
Что сейчас? Мы уже знаем, что можем выбирать между загаром от солнца и без него. 90% столь необходимого витамина D получается от нахождения на солнце, но не следует на этом зацикливаться: специалисты утверждают, что летом необходимо всего десять минут без фотопротектора.
Косметика вновь приходит на помощь: существуют надлежащие товары для того, чтобы быть смуглыми и защищенными. Да, такое возможно. Компании вкладывают в это миллионы. Сейчас имеются капли автозагара, муссы, сыворотки, цветные кремы… Всё для того, чтобы получить этот эффект «поцелованного солнцем», который мы скорее получим после короткого отпуска, чем после двух месяцев лежания на солнце.
Согласно данным отдела маркетинга Шисейдо, в 2023 году Испания была довольно динамичным рынком потребления товаров для макияжа и ухода за кожей. Данные продаж подтверждают, что люди хотят иметь красивый цвет кожи, но для этого нет нужды в солнце. Любопытный факт: потребление средств автозагара выше в северо-западном и северном регионах Испании. В этом есть смысл.
Средства автозагара нового поколения не придают оранжевого цвета, как у Трампа, не оставляют линий и не пахнут. Сейчас это капли, которые добавляются в гидрант, или кремы, регулирующие тон по мере их нанесения.
Королева Летисия выглядит гордой за загорелый вид своей кожи в течение всего года, независимо от того, достигнуто это с помощью солнца или нет. Желание быть загорелыми «может быть связано с самоощущением и с самооценкой, поскольку многие люди считают, что более темный цвет кожи улучшает их облик и повышает веру в самого себя». Это утверждает Гонсало Хименес Кабре, клинический психолог в GrupoLaberinto. Он добавляет: «Помимо этого, загар может скрыть кожные недостатки, что повышает внешнюю привлекательность». Не этого ли желаем мы, знатные люди, звезды и те, кто твердо стоит на ногах?
Однако есть разница в приобретении загара под солнцем или в ванной, с помощью косметических средств. Возможно, первое опаснее, но оно и привлекательнее. Отдых на палубе судна или лежание на кромке бассейна предполагает наличие свободного времени, а это способствует хорошему настроению. Косметика предоставляет эффективность и результат. В первом больше поэзии, а во втором – прозы. В жизни (и на коже) есть место для обеих.