"Пришло сообщенье в больничной тиши:
Друзья в окруженье попали в глуши.
И встали ребята, о ранах забыв:
"Хоть сил маловато,
Но честь - это свято,
Берем автоматы, идем на прорыв..." (А. Куряев)
******************************************************************************************
"Смерть нависла над человеком, и, злобно ухмыляясь, крепко сжимала косовище..."
На самом деле, Смерть № 1313 была вполне себе интеллигентным существом. Она никогда не наседала на умирающего, не вырывала его из рук родственников и врачей, не строила различные каверзы вроде дистиллированной воды в ампуле вместо спасительной инъекции, или толченого мела в таблетке вместо нужного препарата. Она была, на самом деле, очень опытной Смертью. За многолетнее служение Люциферу она удостоилась счастливого номера, позволяющего ей собирать достаточно много "хороших" душ для своего хозяина. Благодаря этому, она имела в своей "фирме" заслуженный почет и уважение - её лично благодарил Отец Ада, на корпоративах и шабашах, таких, как День мертвых, Вальпургиева ночь и Хэллоуин, ей дарили различные подарки (например, чудесную модерновую косу, перевязанную черным бантом!... ах!...)... В общем, была она достаточно мудрой, немного сентиментальной, позволяла себе "в охотку" пофилософствовать. А еще она умела ждать. Ждать - и наблюдать, как душа умирающего медленно, но верно перетекает к ней. Ощущать себя хозяйкой чужой души, особенно той, которую долго ждала, лелеяла встречу с ней, для Смерти 1313 было особым, ни с чем не сравнимым удовольствием.
Впрочем, не чуждо ей было и мирское, например, подраться за обладание нужной душой с каким-нибудь ангелом, не вовремя вставшим между ними и сильно её разозлившим. Могла она и пустить его "по батюшке" Большим или Малым матерным загибом. И с косой обращалась вполне себе умело. В общем, Тринадцатая была настоящим "ловцом душ", мастером своего дела. И сейчас она стояла за дверью операционной и спокойно ждала, когда нужная душа начнет перетекать к ней. О, как она долго ждала именно её. Искала встречи. Можно сказать, охотилась за ней. Такая сильная, яркая душа... с ней нелегко будет справиться, но она стоит сотни (а то и не одной!) мелких серых душонок, валяющихся чуть ли не под ногами. Приходи, собирай... нет, это не для нее, это занятие для стажеров. Она лучше подождет.
Подождет душу человека с позывным Волк.
******************************************************************************************
(... осколочное ранение правого бедра, осколок справа в шее...
- Скальпированная рана справа... Блин, как довезли-то его?...
- Работаем...)
******************************************************************************************
"Армейское братство - не просто слова.
С друзьями обняться надежда жива.
На взятых высотках, где в гильзах трава,
Накатим по сотке
За раны трехсотых,
Вот только двухсотых помянем сперва..." (А. Куряев)
******************************************************************************************
...Волк умирал. Почему-то он знал это точно. Боль уже отступала, вокруг были тепло и покой, поодаль уже разворачивалась гладкая, как атласная лента, проселочная дорога, ведущая за горизонт - через ромашковые, васильковые, колокольчиковые поля и луга, совсем как на родимой сторонке. Ярко светило солнце, стояла звенящая тишина, и лишь тихий, будто бы далекий голос нашептывал: "Пойдем со мной... тебя ждут... здесь твои дела закончены... иди за мной...".
Волк, нареченный когда-то родителями Александром, никогда, сколько помнил себя, не боялся боли и смерти. Даже в детстве, прыгая на велосипеде через широкую траншею, выкопанную экскаватором для теплотрассы (навернулся так, что пролежал в больнице две недели с сотрясением, а любимый велик - вдребезги...), или когда спускался по веревке в деревенский колодец, про который пацаны говорили, будто бы в нем еще со времен революции спрятан клад (веревка, конечно же, оборвалась, и Санька чуть не утонул - его вытащил местный милиционер, которого позвали перепуганные мальчишки...). И в юности, когда, приехав в незнакомый город за триста с лишним километров от родного поселка поступать в техникум, схватился на вокзале со шпаной, пытавшейся отнять сумку у девчонки (не умея тогда в самбо, карате или бокс, молотил их плашмя кулаками по головам, плечам, спине, а затем оторвал плохо прибитую к скамейке доску и - пошла потеха по-деревенски!...). Да и позже, в молодости, когда в военкомате, давно находясь под магией любимых фильмов, напросился в воздушные десантники (механик с дипломом техникума, самбист-перворазрядник, косая сажень в плечах - зачем такому отказывать?...), а через пару месяцев, когда в одном из первых прыжков гробанулся парень, призывавшийся с ним вместе, и командир роты построил молодежь, объяснил, как и почему это произошло, и сказал: "Я не могу заставить вас подняться в небо и прыгнуть снова. Не имею права. И винить тех, кто боится, я не буду. А теперь те, кто хочет стать десантником, несмотря ни на что -выйти из строя на два шага!", Санька, будущий Волк (тогда еще - Волчонок...) первым шагнул вперед.
Он всегда хотел быть лучшим. И знал, что для этого нужно. Это было влито в него с молоком мамы, школьной учительницы, вместе с которой Санька впервые в жизни прочитал в букваре слова "Родина", "мать", "любовь"... Это было накрепко вбито в голову разговорами с отцом, лучшим механизатором совхоза, награжденным за заслуги орденом Трудового Красного знамени. Это осталось в сердце после чтения писем деда, не вернувшегося летом 45-го из Манчжурии, но оставившем после себя добрую память и медали "За отвагу" и "За освобождение Белграда". Дед до войны был инженером-механиком, мать закончила педагогическое училище, отец учился на вечернем; приходя домой, когда все уже спали, он располагался в кухоньке, и маленький Санька видел, как в ней еще долго не гас свет. Вся семья знала цену учению. И Санька умел учиться, и страстно любил узнавать что-то новое.
Именно это, а также отличные физическая и стрелковая подготовка предопределили дальнейшую судьбу Волчонка. Техникум он окончил с "красным" дипломом. В армии командиры увидели у молодого бойца тягу к знаниям, и - не пустили это на самотек. Звание сержанта, разведка ВДВ, направление в РВВДКУ, армейский спецназ... Афганистан, Чечня, Таджикистан, Приднестровье, далее - везде... Волчонок многому научился, заматерел и стал Волком. Те старшие офицеры (кто достоин такого звания...), кто сталкивался с ним на разных театрах, дружно подмечали две особенности. Благодаря глубоким знаниям, прокачанным на практике, подразделения, которыми командовал Волк, при прочих равных более успешно выполнял боевые задачи. И процент потерь личного состава у него был серьезно меньше, чем у других. Волк, выучившись сам, научился учить своих подчиненных, стал для них настоящим отцом-командиром. Рапортов о переводе у него в планшетке никогда не было. Люди увольнялись либо в запас, либо по здоровью.
К сожалению, в дальнейшем произошло много всякого разного, сыгравшего свою роль в том, что Волк в самом расцвете сил был вынужден уволиться из армии. И развал спецназа, ликвидация самых боеспособных подразделений и частей, и неуживчивость Александра с "паркетными" полковниками, учившими опытнейшего майора, как надо "жить и служить", и многое другое... Слава Богу, его любимая женушка, которой стала та самая девочка Люба, отбитая у хулиганов на вокзале, была всегда с ним - и телом, и душой. Вместе с ней согревали и успокаивали его сердце детишки - спокойная, умненькая, похожая характером на маму Надюша и совсем маленький сорванец Вадька, названный в память о погибшем друге. Сослуживцы помогли найти себя на "гражданке". Охрана объектов и людей, предотвращение нападений - то, что знал, умел и любил делать Александр Михайлович. Семья поселилась в одном из небольших областных центров на севере России.
А потом грянула весна 2014-го. Крым и Донбасс...
Волк не сразу проникся делами на востоке Украины. Конечно, он, как и многие, обрадовался возвращению Крыма в Россию. Но донбасские события вместе с патриотически настроенными массами всколыхнули и много пены. Холодный аналитический склад ума, знание истории, а также общение с некоторыми из бывших сослуживцев способствовало тому, что Волк появился в Донецке весной 2016 года. Там он не собирался становиться медийным персонажем, как некоторые из руководителей повстанцев. Сколотил свою группу, тщательно и не спеша обучил их многому из того, что когда-то усвоил сам, влился в ряды одного из добровольческих отрядов - и началась "старая" новая жизнь. Такая, которую когда-то любил и отлично понимал.
К февралю 2022-го Волк был уже широко известен "в узких кругах". Те, кому положено, знали: если поручить выполнение задачи Волку, она будет выполнена наиболее качественно и с минимальными потерями. Выходу России на "тропу войны" Волк был очень рад. За восемь лет перманентных боевых действий он сильно прикипел к месту службы и его населению. И знал, что без помощи им будет не справиться.
К сожалению, он видел так же, что безвременье 90-х не прошло даром для Российской армии. Конфликт с Грузией выявил многие болевые точки, но решением многих проблем занимались, видимо, по остаточному принципу. Александр видел, что войскам не хватает выучки и современного вооружения. Но еще более - грамотных умелых командиров среднего и высшего звена, умеющих решать задачи, и одновременно беречь личный состав. Но ведь бойцы - мотострелки, морпехи, братья-десантники - не виноваты в этом. Они честно и мужественно стараются выполнять свой долг. Нужно им помочь. И он сможет это сделать. Он знает, как.
Так ребята Волка - "волчата" - неофициально стали "спасателями". Если где-то на их участке фронта попадала в беду группа разведки, или рота мотострелков, или колонна бронетехники, команда оперативно выдвигалась в этот район. Отменная выучка, мобильность, снайперская подготовка, наличие в подразделении тяжелого стрелкового вооружения и даже невиданного для многих "зверя" - оператора БПЛА с разведывательными дронами, позволяли "волчатам" быстро приходить на помощь, выручая огнем братьев по оружию.
Но в этот раз сами "спасатели" попали в огневые клещи укропов. Видимо, их все-таки выследил их беспилотник, или со спутника передали ценную информацию. Группе удалось прорваться "на выход"... но теперь надо было отрываться от висевших на хвосте ВСУк. Снайперам удалось сбить два дрона, а пулеметчики кинжальным огнем проложили дорогу. Надо было лишь прикрыть отход. Кому-то надо было остаться.
Волк никогда не боялся смерти. Он слишком много знал о ней, и не любил об этом думать. Но одно он знал точно - в группе трое раненых. Если их не доставить в госпиталь, они умрут. Для того, чтобы это сделать, нужен весь оставшийся боеспособным личный состав. Весь... кроме одного человека. Того, кто лучше всех сумеет обеспечить прикрытие. Его, командира.
(Никто не хотел уходить и бросать Волка сражаться в одиночку. Все, даже раненый в обе ноги, периодически проваливающийся в бессознанку Хорь, хотели остаться. Но они были вымуштрованы, практически надрессированы на беспрекословное выполнения приказов командира. И так же, как и он, понимали - если они не успеют, 300-е станут 200-ми. Три жизни перевесили одну...)
Три жизни - и приказ.
******************************************************************************************
"Но раненых строго унял командир,
И вызвал подмогу, дав ориентир.
Всю ночь без отказу долбил миномет,
И боги спецназа,
Согласно приказу
Вернули на базу потрепанный взвод..." (А. Куряев)
... Смерть № 1313 оторвалась от созерцания и слегка, будто очнувшись, вздрогнула. Эх, засмотрелась в новую душу, залюбовалась... Ну, да пора уже и заканчивать. Утро скоро. Даже стоны ниже этажом затихли; видно, бесенок-стажер все-таки выдрал нужную душу из израненного тела. Фу, неэстетично, коряво... зато быстро. Ну, да ладно, научится еще. Хотя вся эта молодежь такая нетерпеливая... Побыстрее душонок надергать абы каких, и отдыхать с демоницами! Никакого желания сделать все легко и красиво! Потому и боятся нас... хоть и не все...
Смерть снова попыталась сосредоточиться, подбирая нити колеблющейся на грани человеческой души, чтобы чуть ускорить процесс... и пропустила сильный толчок в спину, от которого она оказалась на полу, коса улетела в угол, чуть было не срубив по дороге столик на колесиках. "Какая свол...?" - хотела вскричать она, но несколько слов, сказанных твердым мужским голосом, прервали не только её речь, но и мысли.
"Опять эта сучка тут притаилась! Убери её, Гена!"
"Это вы ко мне?" - пронеслось в мозгу у Смерти... но она уже знала, кто так бесцеремонно и нагло с ней поступает.
"Вельзевул их возьми... Хранители!!! Откуда они здесь???"
Она очень хорошо знала всех четверых бывших людей, ворвавшихся к её законной жертве. Четырех самоубийц, которых по этому случаю не приняли ни рай, ни ад. В раю от таких вообще воротили нос серафимы и херувимы. В аду же... слишком непредсказуемыми и своенравными были такие души даже для Его Сатанейшества. Но, с другой стороны, это были всегда очень сильные души. Отпускать их в свободное плавание было чревато. Поэтому архангелы допустили их до существования в качестве Хранителей. Как говорится... и волки сыты, и овцы целы, хе-хе...
Эта четверка душ, будто группа земного, человеческого спецназа была отлично вымуштрована, слажена, боевита и напориста. Там, где появлялись они, ад терял стопроцентную добычу. К бойцам, попавшим в плотное кольцо окружения, приходила на помощь танковая рота, или звено штурмовых вертолетов; летчиков со сбитых "птичек" находили и подбирали спасательные команды; колонна, идущая в засаду, вдруг останавливалась из-за какой-нибудь незначительной поломки, а в это время впереди все выжигала пара "грачей"; люди с тяжелейшими ранениями, оставленные при отступлении на позициях, чудом попадали в госпиталя, где умудрялись не только выжить, но и вернуться в строй...
И вот сейчас они были здесь. Четверка Хранителей, известная всем обитателям потустороннего мира, чьей эффективностью и мощью пугали стажеров Ада...
Малой, Самум, Гена и Дредд.
******************************************************************************************
Малой был мехводом. На любимом Т-72 он уничтожил, вмял в грязь, обратил в бегство немало украинских нациков и наемников из далеких и не очень стран. В танковом батальоне 1-го армейского корпуса ДНР их экипаж считался одним из лучших. Еще бы! Его командир с позывным Дядя до 14-го года был мастером на шахте, пользовался уважением и у работяг, и у начальства. Наводчик Знайка в прошлом школьный учитель математики. Сам Малой закончил в Донецке автотранспортный колледж, поэтому с движками, трансмиссиями и прочей механикой был на "ты". Хорошо воевал с врагом "экипаж машины боевой"! Но однажды в ночном бою их вместе с группой штурмовиков зажали втрое превосходящие силы противника. Почти три часа "тэха" крутилась между холмом и лесополосой, редкими, но меткими выстрелами выбивая из врага желание идти вперед. Лишь под утро после нескольких попаданий танк встал с разбитыми катками и разорванной гусеницей. Малого контузило и он в какой-то момент потерял сознание. Очнулся от того, что танк дернулся. В триплекс Малой увидал, как две боевых машины со свастикой на бортах пытаются на тросе оттащить трофей в тыл, чтобы там спокойно вырезать башенный люк и вытащить раненый или мертвый экипаж, чтобы сделать селфи и поглумиться над пленными. Решение пришло в голову моментально. Старенький дизель, не единожды собственноручно перебранный, не подвел. Взревев мотором, танк крутнулся на оставшейся гусенице, сминая лобовой броней одну из вражеских машин. Добавив газа, кормой танка он опрокинул и сбросил в глубокий овраг вторую фрицевскую "броню". Но это было еще не все. Вокруг было с десяток пехотинцев ВСУк, стоял грузовик, на котором они, очевидно, приехали. А в запасе у Малого всегда были с собой три гранаты. По одной на каждого члена экипажа. На всякий случай...
******************************************************************************************
В своей эскадрилье Самум считался одним из лучших вертолетчиков. Почти 400 часов налета на любимом "Аллигаторе", на который он пересел в свое время со старого доброго "Крокодила" Ми-24, звание "летчик-снайпер", несколько десятков уничтоженный с начала операции танков и бронемашин врага. Рядом в кабине - штурман-оператор экстра-класса, лучший друг Шива, получивший свой позывной за сверхъестественную способность делать много дел одновременно, как будто он и вправду многорукий бог. Самум любил свою вертушку, свое небо и себя в нем. "И землю я тоже, конечно, люблю... но только когда не по ней, а над нею..."
Этот вылет не предвещал ничего особо сложного. Выйти в указанный квадрат, "погладить" позиции укропов НУРСами, через десяток километров уничтожить разведанную вражескую бронетехнику. Вот только не всегда все идет гладко. Над второй целью ведомого Самума подбили из ПЗРК. Вертолет, практически не слушавшийся летчика, дотянул таки своих друзей до места, где их могли подобрать спасатели. Самум сопроводил напарника до точки посадки, развернулся и... С земли пришло сообщение: разведка "черной смерти" возвращается с задания, неся раненых, и имея на плечах "хвост" из укропов и западных наемников. Нужно было помочь.
Летчик проверил БК. Так... НАР не осталось, ПТУР всего один... зато практически полный комплект к 30-мм пушке. "Отобьёмся!". Через десять минут вертушка была "на точке". "Боцман", я "Оса", дайте место, дайте место!". Из перелеска под ним взлетела ракета. "Оса", "Оса", мы на 4, 130, идем в квадрат 4-2-Николай. Как понял, как понял?" - "Понял, братишки, работаем". Несколько коротких очередей прорезали вечерний воздух. Внизу, на предполагаемой позиции укропов, прогремело несколько взрывов. "Спасибо, "Оса", спасибо, четко сработали, в ёлочку!" - "Понял, "Боцман", мы домой. Удачи!". И тут же в наушниках резкий голос штурмана: "Самум, на час "броня"!Тысяча сто, две бэхи и танк! Не наши!" - "Боцман", на три от тебя "броня", чужая! Три коробочки! Успеешь?" - "Извини, "Оса", но нет. Будем ждать. Передай нашим..." - "Сам передашь" - буркнул в микрофон Самум. Еще один разворот - и они на боевом. "Черт, ракета только одна. Если по танку... бэхи обойдут и попрут дальше. У них там внутри наверняка пехота. Так, разберемся". Вдруг из лесочка справа - старт ПЗРК. "Стингер, сука, Самум! Подавить не успею!" - "Держу курс, Шива!" - "Давай, командир, до конца!...". "Стингер" разорвался рядом с редуктором. Крепление винта разнесло вдребезги. Но Самум в последний момент твердой рукой успел подправить курс своей "ласточки". Успевшая выйти из контейнера ПТУР снесла башню укровской "64-ки", а горящая десятитонная машина рухнула точно на бронемашины.
"Верно рассчитал..." - промелькнула мысль в голове Самума.
******************************************************************************************
(... осколок засел в бедренной кости... под артерией...
- Придется аккуратно вырезать... Монитор!
- Сердце... пульс нитевидный... Кубик адреналина!...
- Работаем...)
******************************************************************************************
Гена... Осталось неизвестным, почему у него был такой позывной. Звали его не Геннадий, и на добрейшего крокодила Гену он нисколько не был похож. Скорее, статью он походил на Кинг-Конга, а лицом - на младшего богатыря, Алешу Поповича ("вид имел лихой и слегка придурковатый..."). В его огромных (ладонях) лапищах одинаково мелким выглядели и ручка для написания рапортов и расписания занятий, и МОН-50 с треножками, и восьмикилограммовый "Печенег". Во взводе войсковой разведки ребята любили и уважали старшего прапорщика "Гену". За веселый нрав и "полный вещмешок" анекдотов и интересных историй. За умение прийти на помощь и впрячься в любую тяжелую работу, спорившуюся в его крепких руках. За отношение к "салагам", которых он воспитывал и обучал трудному мужскому делу - защищать Родину. И каждый "дух" в подразделении знал ,что "замок" всегда подскажет, поможет, научит... а если и выругает или даст подзатыльник, то только за дело.
Они были одними из первых, кто прошел Рокский тоннель, спеша на помощь российским миротворцам в избиваемом артой и РСЗО Цхинвале. Задача была поставлена: разведка грузинских позиций в городе и выявление маршрутов для эвакуации людей. Группа на двух бронеавтомобилях углубилась в жилые кварталы осетинской столицы. Первым их заметил пулеметчик на крыше. "Товарищ прапорщик, вроде... дети!?". И действительно, из подвального оконца выглядывали двое малышей. По команде машины остановились, и Гена с ребятами быстро спустились в подвал. Дети... много детей; Гена быстро пересчитал их. Полтора десятка мальчишек и девчонок детсадовского возраста, и с ними двое воспитательниц. "Мы услышали стрельбу и взрывы, и спустились в подвал" - сообщили они разведчикам. Положение усугублялось тем, что в нескольких кварталах от них шел бой. Решение пришло моментально. Малышню запихивали в кузова машин, передавая на руках. Женщины разместились вместе с ними. Гена отозвал двоих бойцов: "Такие дела, мужики. Все не вписываемся, поэтому мы с вами будем возвращаться своим ходом".
Разведчики передвигались от дома к дому. Пару раз вступали в скоротечные схватки с грузинскими солдатами. В одном из столкновений был тяжело ранен один из бойцов. Гена с напарником затащили его в глубину подвала. Гена достал рацию. Связь была, как всегда, отвратительной, но он смог разобрать, что в город вошли российские части и продвигаются вперед. Гена выглянул из двери, и увидел, как группа вражеских солдат прочесывает их квартал. Они заглядывали в окна первого этажа и подвалы, и затем раздавались выстрелы. "Ждите здесь" - сказал прапорщик своим ребятам, - "а я их отвлеку". Он выскочил из подвала, и дал очередь в сторону боевиков. Двое упали замертво, еще один упал и начал кричать, держась за простреленную ногу. Остальные рванули за Геной. Дальше был кросс по пересеченной местности, который он так любил и умел бегать. Уже почти оторвавшись от преследователей, он неожиданно наткнулся на грузинский пост. Четверо автоматчиков, пулеметчик, миномет... Гена стрелял навскидку, одной рукой, а другой выхватил из кармана гранату, пальцем сумел выдернуть кольцо, и бросил в сторону барака, откуда бил пулемет. К несчастью, граната попала в ящик с минометными минами. Взрыв сотряс стены вокруг и швырнул Гену на землю.
Очнулся от грубого голоса и от того, что чувствовал, как кто-то шарит по его карманам. Он был полузасыпан крошеным кирпичом, вокруг еще стояла пыль, и кто-то ругался, перемежая русские и грузинские слова. Шершавая рука тронула его за шею. "Живой, сученок, берем с собой" - услышал Гена. Он уже успел чуть отойти от контузии и пальцами нащупал по собой что-то, похожее на палку с утолщением на конце. "Выстрел к гранатомету" - подумал Гена, - "не все взорвалось". В затуманенном мозгу ясно билась тонкой жилкой мысль: "Только не плен...". В разгрузке на груди еще оставалась одна граната.
"Х.й вам, генацвале!" - из груды битого кирпича как-будто бы выпрыгнул дьявол. Гена взлетел над миром, опаленным войной, увидел растерянные лица боевиков, закрывшегося руками грузинского офицера - и разжал кулак. "Прости, мама..." - мелькнуло напоследок.
******************************************************************************************
Юрка с самого раннего детства знал, кем он хочет стать. В маленьком городке на побережье теплого синего моря каждый мальчишка всегда мечтает быть Капитаном. Командовать в бою тяжелым крейсером с дальнобойными орудиями в башнях. Водить в далекие заморские страны белоснежный круизный лайнер, полный пассажиров. На худой конец, ходить по морю на огромном танкере-наливнике или сухогрузе, доставляя в родной порт разные иностранные товары. А если уж не капитаном - тогда старпомом, держащим в руках бразды правления кораблем и экипажем; штурманом, прокладывающим истинный курс к далеким берегам; механиком, отвечающим за здоровье корабельного "сердца" и остальных внутренних органов; ну, или хотя бы матросом...
Но мечте не суждено было сбыться. В военкомате, знакомясь с личными делами призывников, седой майор в форме с голубыми петлицами обратил на него внимание: "Так, десять классов с отличным аттестатом... угу... так, КМС по плаванию... это хорошо!... первый разряд по гимнастике - вообще шикарно... такие парни нам нужны! Забираю!". Так Юрка вместо далеких северных сопок или знойных южных краев с кипарисами и магнолиями оказался среди белорусских болот. Новым домом для него - о чем он, конечно, тогда не догадывался - стала 103-я воздушно-десантная дивизия. Здесь он многое понял, окреп и возмужал; здесь отцы-командиры научили его "азбуке мужества", ответственности за порученное дело и за людей, которые ему подчиняются. Отсюда гвардии старший сержант, отличник боевой и политической, овладевший многими воинскими специальностями - разведчик, минер, водитель - и, самое главное - наукой побеждать, получил направление в Рязанское воздушно-десантное училище.
По его окончании раздумий, куда проситься, не было. Конечно, в родную дивизию. Летом 1983-го молодой лейтенант Юрка оказался в Афганистане. И сразу - Пули-Хумри, Баграм, Кандагар, погони за моджахедами в афганских горах, сопровождение колонн... Бояться было некогда, хотя нередко екало сердце, а вот учиться надо было каждый день и час. И он учился. К февралю 1989-го, когда дивизия была выведена из РА, молодой капитан Юрка был командиром разведроты. Его бойцы вернулись в родную Белоруссию одними из последних. Там, в Афгане, и сложился его внешний облик и характер. Опытный, умелый командир, жесткий (и даже жестокий) для противника, суровый и строгий, но справедливый для своих. Мог серьезно наказать за провинность, но для солдат подразделения был и отцом, и матерью одновременно. Получить вовремя и полностью сухпаек на учебный полевой выход, поощрить тех ребят, кто отлично несет службу, отпуском на 7 суток, договориться с врачами в госпитале об обследовании заболевшего бойца, поговорить с молодняком и объяснить ему, что, даже если служба дается трудно, надо не забывать о родных и близких и писать им почаще... да, сержант Юрков две недели ходит смурной - девчонка не ответила на несколько писем... надо бы ей написать, разузнать почему...
В начале 90-х какие только пертурбации не происходили с Советской армией, повторившей судьбу своего Отечества. 103-я дивизия сначала была переведена в подчинение КГБ, а затем влилась в состав вооруженных сил Республики Беларусь... Но капитана Юру это уже не коснулось. Его нашла новая увлекательная, опасная, тяжелая, но очень нужная любой стране работа.
Спецназ.
Капитан, а затем майор Юра летал по бывшему необъятному СовСоюзу, пытаясь гасить очаги разгоравшихся тут и там националистических и религиозных пожаров. Приднестровье, Абхазия, Таджикистан, первая чеченская... Командование доверяло майору спецназа, а вот он ему - не всегда. Был осторожен, не бросался очертя голову в пекло боев, взял за образец "правило 3Р: разведка, разведка и еще раз разведка". Может быть, поэтому и удавалось выполнять практически все поставленные задачи с минимальными потерями. До тех пор, пока майор не был ранен в ногу при перехвате банды ваххабитов под Мартан-Чу. Это было уже третье его ранение, он лишь первое, из-за которого он оказался в госпитале.
...Дредд возвращался домой, к своим ребятам. Врачи не хотели отпускать его, говорили, что надо бы еще пару недель подлечиться, но он с ними был категорически не согласен. С парнями ему будет легче. С пулеметчиком Шизой, распевающим под гитару блатные и матерные песни, из-за чего однажды "конкретно офигел" проверяющий из штаба. Со снайпером Глоком. Так его прозвали за предмет хвастовства - трофейный пистолет, взятый им с тела убитого с 350 метров амира. Хотя в душе Глок оставался верен старенькой СВДшке, имеющей на прикладе 53 зарубки. С радистом Мариком (уменьшительно-ласкательное от Маркони) - детиной ростом под два метра, читающим на привалах Гёте, снаряжавшим своими большими стальными пальцами магазин АК за 40 секунд, и в полной мере зарекомендовавшим себя человеком, который при необходимости "вместо антенны на крышу встанет". И с его "замом" и другом Волком, который, посмотрев новый американский боевик на трофейной кассете, прозвал сурового и бескомпромиссного командира судьей Дреддом.
На базе никого не было. Группа во главе с Волком ушла на новое задание. Ребята должны были возвратиться дня через три, которые Дредд решил посвятить такой нелюбимой всеми боевыми офицерами канцелярской работе. Да и в санчасть заглянуть надо. Незадолго до ранения майора там появилась одна женщина... девушка... в общем, капитан медицинской службы, при виде которой у "старого" 37-летнего майора на сердце становилось тепло и уютно, хотелось прижать Наденьку к себе и не отпускать ни на шаг...
Судьба не оставила ему такой возможности. Он так и не узнал, что сердце гордой петербурженки Надежды принадлежало ему с того момента, когда она отправляла носилки с раненым на вертолете в госпиталь. А он с перекошенным от боли лицом хватал её за руку и твердил: "Может, не надо... не первый раз, обойдется...". Но она знала, что не обойдется, и жалела, и любила его...
Отряд боевиков прорвался через перевал и шел в долину - грабить, жечь, убивать. На пути у него был российский блокпост с базой группы Дредда. Командующий на посту подполковник внутренних войск крикнул майору: "Опять, суки, продали. Вертушки будут или нет, неизвестно. Своих я отправил перекрыть дорогу и подходы с юга. Я тебе не приказываю, майор, я тебя прошу: возьми взвод мотострелков, который тут ждет своего летеху из Моздока, и закрой восточный проход. Берите сколько надо БК и "шишигу". Удачи!"
Добравшись до прохода в скальном массиве, через который боевики могли выйти в тыл, Дредд расставил бойцов, попутно приободряя их и показывая, куда нужно будет стрелять и как действовать. Молоденькие пацаны слушали человека в бандане цвета хаки с неизвестным им автоматом на плече, увешанного магазинами и гранатами, раскрыв рот. Все уже поняли из его слов, что от четкого и своевременного выполнения приказов зависят их жизни.
Бой был жестокий и кровавый. Дредд потерял треть своих бойцов, но, несмотря на молодость и малый боевой опыт, им удалось существенно проредить вражеский отряд. Затрещала рация на волне ВВшников: "...прорыв остановлен... выдвигаемся квадрат 47... идем на помощь...". Дредд прикинул - чтобы добраться до них, "краповым беретам" нужно минут сорок, не меньше... а у него почти все уже имеют ранения, и БК на исходе... осталось по 1-2 рожка...". Подполз к одному из двух оставшихся в бою пулеметов: "Сколько у тебя?" - "Три, тащ командир" - "Отлично. Сержант!" - "Я!" - "Отводи ребят. Расположитесь вот там, за поворотом. Там вас "духи" сверху не достанут" - "А вы как же?" - "А я тут с ними поиграю... в Царя Горы, хе-хе... Ну-ка, бегом съе..лись выполнять приказ!" - поддал жести в голосе Дредд.
Оставшись один, он еще раз прикинул расклады. Дождаться подмоги... хрен его знает. Вряд ли, но поиграть с "вахами" он еще очень даже сможет. Для того, чтобы боевики не могли расстреливать взвод сверху, ему пришлось минами обрушить утес справа от прохода. Тропу завалило каменными глыбами, но не полностью, и оттуда потихоньку просачивались моджахеды. Если он будет короткими очередями выбивать их... Посмотрим. Вдруг раздался свист, и метрах в десяти от позиции Дредда полетели в воздух камни пополам с землей. "Бл..., неужели миномет подтянули, суки?". Второй взрыв прогремел совсем рядом. Уши как будто заткнули плотной ватой, картинка перед глазами поплыла, тело охватила слабость. "Контузия" - решил Дредд. Он почувствовал боль в ноге, и понял, что коленный сустав разбит прилетевшим камнем. "Черт... теперь не отойти... и стрелять нормально не могу... надо что-то сделать... жаль, Надю больше не увижу...".
...Когда боевики добрались, наконец, до позиции Дредда, они увидели полулежащего, полустоящего на коленях человека, всего в каменной пыли и крошке, с раздробленной ногой, окровавленным лбом. Спиной он опирался на большой валун. "Смотри-ка, урус сам встал на колени" - оскалился один из арабских наемников. "Давайте-ка добъем этого шайтана" - сказал другой, и они открыли огонь из автоматов. Нашпиговав железом мертвое тело, один из арабов подошел и небрежно пнул его ногой. Тело майора завалилось на бок, открывая два пристроенных на каменном выступе чуть выпуклых зеленых прямоугольника. Вопль "Аллах акбар!" заглушил сдвоенный взрыв, и четыре тысячи стальных шариков разорвали все, что было человеческого, на своем пути.
Царь Горы остался прежним...
******************************************************************************************
(... Есть... готово!
- Абсцесс вскрыли... много гноя... тампон... Монитор!
- Пульс 40... давление падает... Еще кубик!...
- Сердце борется... Работаем!...)
******************************************************************************************
Хранители встали вокруг операционного стола. Малой влез между двумя медсестричками, Самум завис рядом с анестезиологом, Гена чуть в сторонке, наблюдая. Дредд подошел к самому изголовью.
"Что ж ты, Саня, жить-то не хочешь? А-а, вот оно что... Смотрите ребята, как Смерть его душу к себе потихоньку притягивает. Опытная тварь, не торопится. Уверена в себе. Гена, я что тебя просил сделать!?". Гена рывком переместился ближе к выходу. "Ты еще здесь, мразь? Ну-ка, сдриснула отсюда, пока я тебя на американский флаг не порвал!!! НУ!!!"
"Усе, усе, хлопци, я пiшла-а! Блин, американски прапор... 13 полосок та 50 зiрок... разом 63, та ну його нафіг!!!" - когда Смерть начинала сильно волноваться, у ней прорезывался украинский акцент, ибо очень много хохляцких душонок приняла она за это время...
"Давайте-ка, парни, поможем Александру найти правильную дорогу. Расскажем ему то, что нужно знать. Эй, Малой, начинай!".
"Возвращайтесь, товарищ командир! Я хоть и не был с вами знаком, но много слышал. Как вы братишкам моим подсобляли, из подбитых танков вытаскивали да из вражеских лап. Нужны вы нам еще, ой, как нужны! Ждем вас домой, на Донбасс!".
"Привет вам, товарищ полковник! От всей нашей эскадрильи! Я ведь тоже с вами незнаком. Но когда Лешка Сазонов, ведомый комэска, сгорел в небе над Артемовском, командир наш за стаканом, плача, не раз говорил: "Эх, Сазан, дотянул бы ты до земли! Там бы тебя "волчата" вытащили!" И про себя рассказывал, как плюхнулся на окраине Попасной, и, услышав мову, думал себя и штурмана своего застрелить, только бы в плен не попасть... А тут вы - хохлов покрошили, да Сергеича со штурманом вытащили. Большое дело делаете. Поэтому рано вам еще... туда... Вы еще здесь пригодитесь всем нам. Возвращайтесь!"
"Привет, Волчара! Я и не знал тебя, и не слышал о тебе, разошлись в то время наши пути-дорожки. Но вот сейчас ребят послушал, и до этого кое-что о тебе узнал. Как ты пацанов учишь-наставляешь, как присматриваешь за ними, чтобы нафиг не лажанули и домой вернулись здоровыми... Чувствую, одной крови мы с тобой - ты и я. Хороший из тебя Хранитель получится... когда время придет. Вот только - не время сейчас! Тебе еще людей надо не меньше тыщи спасти, да ребят своих научить всему, что сам знаешь. Тогда в миру нам с тобой хорошая смена останется. Так что не торопись сюда, задержись там, где ты всем нужен! А мы тут для тебя местечко сбережем..."
"А вот мы с тобой знакомы хорошо, не так ли, зам? Спасибо тебе, Саня. За то, что группа не развалилась после моей смерти. И за то, что почти всех ребят сохранил. За все тебе спасибо. Ну, а то, что все равно стали потом расползаться... то не наша с тобой вина, то беда той армии и тех лихих лет.
И еще спасибо тебе, что дочку в честь нашей Наденьки назвал. Знаю, погибла она... не тогда, позже, под обстрел с машиной санитарной попала... Веришь, до сих пор перед глазами образ стоит. Пытался я её здесь искать, но - не встретил. Пока не встретил, надеюсь. А у твоих я был. Поглядел, как живут. Все хорошо у них. У Нади диплом в этом году, совсем невеста стала! На маму очень похожа, и на тебя. А еще - немного на мою Наденьку... А Вадим твой - молодец. Рукопашный бой, стрельба. Записался в клуб, с парашютом будет учиться прыгать. Хочет в батьку пойти! У Любаши твоей тоже все хорошо, на работе повысили её. Любят и уважают... Хотя, кому я тут баки заливаю? Плохо им, Волчонок, без тебя. Люба среди ночи проснется, сидит, смотрит в окно, плачет. Не верит, что с тобой что-то случилось. Надюша к ней придет, прижмется щекой, и говорит: "Ты, мама, только верь! Ты же знаешь, что отец всегда возвращается!" И плачут вместе до утра. А Вадька пацана одного избил, из мажоров папенькиных. Любе даже в школу пришлось идти. А он ей сказал: "Если хоть кто про папу скажет, что он погиб, да еще и зазря - убью, не пожалею". Ждут они тебя, всем сердцем и всей душой. Надюшу мальчик один замуж звал, любят они друг друга. Но она - кремень, вся в тебя. Сказала, что свадьба будет, только когда отец вернется с войны.
А еще пацаны тебя ждут, "волчата" твои. Семен, Шумахер, Динамо, Бритый, Рейд, Кореш... Хорь с Лешим из госпиталя звонили: "Как только встанем на ноги, будем искать командира! Не мог он погибнуть!". Командует ими пока твой зам, Солдат, но и он тяготится этим... От должности отказался, сказал: "Волк у нас за вожака. А я просто в стае". Построит бойцов на занятия, да скажет: "Волк хочет, чтобы к его возвращению, все научились работать с пеленгатором. Приедет, будет проверять". Вот так и живет твоя стая...
Поэтому, дружок, я тебе скажу - даже не думай здесь оставаться. Всему свое время, и не минует тебя чаша сия. Но пока - место твое там, с твоей "волчьей стаей", с Любашей и детишками. Женушку обнять да приласкать, дочку замуж выдать за хорошего парня, сына научить, как Родину защищать, "волчатам" твоим ума-разума добавить... Дел то еще - о-го-го! А когда время придет, примем мы тебя здесь в свои ряды, и будешь ты опять моим вечным "замом". Договорились? Ну, вот и хорошо... Ну-ка, ребятки, давайте-ка живо в круг, пока пациент не передумал, хе-хе..."
Сильные руки Хранителей обхватили Волка за плечи, переплелись нимбом вокруг головы. "Так, ребятушки, на счет "раз": три-и... два-а... АП!!!!!"
******************************************************************************************
(... Больной открыл глаза!...
- Монитор! Пульс 58, давление 105... давление стабилизируется...
- Господи, да у него щеки розовеют... слава Богу, выберется...
- Работаем!... мы еще не закончили...)
******************************************************************************************
... По пыльной дороге, между грудами разбитых "леопардов", "брэдли" и Т-64, устало брела Смерть, волоча за собой косу и что-то говоря под нос. Она была явно немного не в себе, хотя, если прислушаться к её бормотанию, там определенно попадались здравые мысли...
"Ну зачем, зачем я опять поперлась сюда!... ведь есть же прекрасные страны, где нас боятся и уважают, а не гонят прочь кулаками и неприличными словами... Франция, Англия, Германия... традиции, нравы, почитание всякого рода сект и мистических обрядов... Америка - прогресс... о-о электрический стул!... душа сама прыгает с него прямо нам в руки, только успевай поймать... бездомные, наркоманы, больные СПИДом, маньяки... конечно, ничего изящного, зато какой размах!... наконец, Украина... чудеснейшее место... чуть ли не по сотне душ сразу, и никаких, заметьте себе, Хранителей!... такое впечатление... они получаются только из русских и окружающих их народов!... не-ет, все, все!!!... две недели... нет, месяц отпуска!... плевать на всех, плевать на Вельзевула, он поймет... в санаторий, на курорт!... а потом куда-нибудь во Францию или Швейцарию... заодно и нервы подлечу..."
******************************************************************************************
"Однажды герои вернутся домой,
И вспомнят былое закатной порой.
И как эстафету, подхватят юнцы
Историю эту,
Как метр за метром
От бесов планету спасали отцы.
Своих не бросаем, держитесь, друзья,
Своих не бросаем, иначе нельзя.
Своих не бросаем, такой мы народ:
Обид не прощаем,
Долги возвращаем,
Своих не бросаем,
Россия, вперед!" (А. Куряев)