У нас в стране всегда пользовались популярностью песни с тюремной романтикой, с жизнью «блатных» или около этого. Сначала были «Мурка», «Гоп-Стоп» и «Одесский кичман» Леонида Утесова (эту песню любил сын Сталина Василий, да и сам вождь одобрял), потом Аркадий Северный (чьи записи широко ходили в народе) , да и у Владимира Высоцкого встречались блатные песни (например, «Тот, кто раньше с нею был»).
А в 90-е на сцену активно вышли Михаил Круг, Евгений Кемеровский, Катя Огонек, группа «Лесоповал» и иже с ними.
Тюремная и блатная темы в всегда были актуальна в стране, где отсидки были частью исторического процесса. Ведь в 30-е-40-е годы сидели не только уголовные, но и политические, и явление было массовым. Потом -то ситуация изменилась (на время, сейчас уже можно сказать). Но … если брать географически, то.. у двоюродной сестры есть дом в деревне под Переславлем-Залесским Ярославской области, там вот там большинство жителей деревни мужского пола.. .отсидело.
При этом в отношении заключенных всегда работала некая русская.. .сердобольность. Я сейчас иногда смотрю краем глаза ток-шоу «Ждули». Где героини находят своих «сидельцев», и готовы героически и самоотверженно ждать их, надеясь помочь им вернуться к «нормальной жизни».
Кроме того, существовала в разные периоды «романтика пацанов», как я бы ее назвала. Послевоенный уличный кодекс, потом пацаны в Казани и в других городах.
Превратившихся потом в «братву», ставшей определяющей в 90-е. Помните песню «Братва, не стреляйте друг в друга», претендовавшую на трогательность? Такая вот была трансформация: жалеть тех, кто сам никого особенно не жалел.
И «Владимирский централ, тюрьма во Владимире, запечатленный в песне Михаила Круга, стал своеобразным символом тех времен.
И российский шансон так далеко ушел от своего прародителя= изящного французского… И радовал всегда отечественного потребителя своими простотой и «древнерусской тоской». Особенно шансон прижился в провинции. Вокруг шансона и «блатняка» создалась своего рода и «ресторанная культура». А главными символами этой музыки, наряду с тюремной атрибутикой, стали родная мать и любимая женщина.
А сейчас появились свои новые значения, но я не буду здесь о них писать, так как Яндекс политически не одобрит.