В конце учебного года штурман полка сообщил, что ко мне в эскадрилью придёт новый штурман из третьего полка – капитан Ахметов. Особой радости у меня это известие не вызвало. Раньше он на Ту-134 не летал, предстояло с нуля переучивать его на новый тип. Записал фамилию в боевой расчёт в «безлошадный» экипаж без самолёта и забыл –и без него забот полный рот. В эскадрилье тогда числилось пятнадцать самолётов при восемнадцати экипажах.
Недели через три прибегает ко мне старший штурман третьего полка, штаб которого располагался над нами на третьем этаже, с вопросом:
– Игорь, где у тебя Ахметов?
– Здрасте вам! Валера, не у меня, а у тебя. Я его в глаза не видел, вот есть только фамилия в боевом расчёте, да и та без инициалов. Кстати, когда ты его отпустишь?
От удивления у гостя глаза округлились:
– Да, я же его ещё месяц назад направил в твое распоряжение!
– Значит, заблудился по дороге. Ты, когда ко мне на второй этаж спускался, его на лестничной площадке не встретил? – отвечаю ему спокойно.
– Всё шутишь? А мне не до шуток. Человек пропал. Где его теперь искать?
– К сожалению, ничем помочь не могу. Спроси у его бывшего штурмана эскадрильи данные этого Ахметова: домашний адрес или телефон, если есть. Ищите. Флаг вам в руки и барабан на шею!
На этом и разошлись. На следующий день меня приглашает мой вчерашний визави подняться к нему в кабинет. Захожу и вижу, стоит какой-то капитан с покрасневшими ушами. Видно ему уже досталось на орехи.
– Познакомься, пропавший капитан Ахметов собственной персоной, – представляет Валерий мне моего нового подчинённого: – Я тебя к себе позвал, чтобы без лишних ушей решить, что с ним делать.
– Понять и простить, – невольно вырвалось у меня.
Все улыбнулись. Обстановка потихоньку начала разряжаться.
– Ёшки - матрёшки! Хорошо же ты начинаешь службу на новом месте. Где же тебя носило, сердешный, что ты три недели спускался с третьего этажа на второй? – беззлобно спрашиваю капитана.
– Не три недели, а всего шестнадцать суток, – уточняет за него бывший начальник.
– Ну, это сильно меняет дело. Всё равно под статью УК попадает.
– Я уже ему устроил допрос с пристрастием. Говорит, что с частной квартиры выгнали. Пока искал новую, жена в больницу попала, сидел с маленьким ребёнком, – словно оправдывая Ахметова, говорит Валерий.
Замечаю у него на столе Уголовный кодекс с заложенной страницей.
– Смотрю, вы тут книжки интересные читаете, Что там по этому поводу написано?
– «Военнослужащий, впервые совершивший деяния, предусмотренные настоящей статьей, может быть освобожден от уголовной ответственности, если самовольное оставление части явилось следствием стечения тяжелых обстоятельств», – открыв нужную страницу, цитирует Уголовный кодекс штурман полка: – Как считаешь, тянут его оправдания на тяжёлые обстоятельства?
Вижу, что ему не хочется раздувать это дело. Я тоже не кровожадный. Зачем парню на взлёте крылья подрезать? Решили, что пока наши командиры ничего не знают, не будем их расстраивать и выносить сор из избы.
– Ты хоть понял, от чего мы тебя спасли? – обращается подполковник к виновному.
– Так точно, запомню на всю жизнь. Спасибо вам большое, – с такими словами Ахметов достаёт из портфеля бутылку коньяка.
Видно, готовился, стервец. Не пощади мы его – сам бы с горя выпил.
– А вот это лишнее. Если это взятка, то много. А если подарок – мало. Нас ведь двое.
– Да я сейчас сбегаю, ещё принесу – лопочет счастливый виновник.
Решим так, – подводит итог штурман полка: – После рабочего дня собираемся этим же составом в моем кабинете, чтобы скрепить нашу тайну и штурманскую солидарность. И больше об этом никому ни слова!
А Юра Ахметов впоследствии оказался неплохим штурманом. Сейчас он летает в МЧС.
Битва за Европу
Описываемые события произошли в те далёкие времена, когда Организация Варшавского договора уже канула в лету, а Советский Союз, дыша на ладан и крепясь изо всех сил, доживал свои последние дни.
Я тогда летал в экипаже дяди Саши — так уважительно называли нашего командира Александра Ивановича Бойченко. По возрасту дядя Саша мог быть уже на заслуженном отдыхе, но командование уговорило его ещё послужить Родине. В этом были свои преимущества: во-первых, в отпуск наш экипаж уходил исключительно летом, а во-вторых, авторитет и опыт командира учитывались при распределении заданий. Когда Александр Иванович подозревал, что его права дедушки русской авиации попираются, он неизменно восклицал:
— Всё! Штык в землю! Ухожу! А то ишь — пацана нашли!
И, стоит заметить, это действовало на командование отрезвляюще.
В очередной раз дядя Саша бросил свою коронную фразу в лицо комдиву по прилёту из Североморска с главкомом ВМФ:
— Как по помойкам моряков возить, так Бойченко, а как в Германию на пять дней с адмиралом, так послали Ту-154.
Пытаясь успокоить командира, комдив пообещал, что предстоящее задание по странам Варшавского договора с маршалом Куликовым на борту будет нашим. Задание действительно было заманчивым. Куликов решил совершить двухнедельный круиз по гарнизонам, которыми он когда-то командовал, с трёхдневными остановками в каждой из стран.
Наутро, заполнив рабочую тетрадь, Александр Иванович сказал нашему правому лётчику:
— Олег, я буду дома. Мой телефон ты знаешь, звони если что. Готовьтесь. К контролю готовности я подойду.
Одного не учёл дядя Саша — завистников, которые сразу же начали подковёрную борьбу…
Наш молодой замполит эскадрильи — штурман по специальности и интриган по призванию, закрывшись в кабинете, стал нашёптывать комэске свой коварный план. Заключался он в следующем. Командир экипажа замполита не имел необходимого метеоминимума для перевозки высокопоставленных пассажиров, поэтому «комиссар» предложил комэске лететь с ними с правого сидения для усиления. Мотивировал он это решение тем, что раньше на закреплённом за Куликовым самолёте была красная обивка салона, к которой маршал якобы привык, такая же, как на замполитском, а у нашей «Тушки» салон был светло-серым. Такой хитроумный план мог родиться лишь в воспалённом мозгу параноика. Впрочем, а где вы видели нормальных замполитов?
— Егоров, где Бойченко? Вы уже не летите. Позвонили из штаба дивизии — летит экипаж Невинчаного, — войдя в класс подготовки, глазом не моргнув соврал комэск. Олег незамедлительно оповестил об этом дядю Сашу, услышав в ответ:
— Хрен им в задницу! Сейчас приду, разберёмся!
Если вы видели разъяренного бизона в период гона, то вы ещё не видели Александра Ивановича в приступе ярости. Оглушительно хлопнув дверью, он вошёл в кабинет командира эскадрильи, отделённый от кабинета начальника штаба лишь хлипкой фанерной стенкой. Слышимость была идеальная. Все замерли в оцепенении: из кабинета громогласно доносились одни междометия, щедро пересыпаемые матом:
— Что, тёзка, совсем доллары затмили твои глаза? Гляди, какой хитрый план придумал! Кто тебя надоумил, этот щегол что ли? — показывая рукой в сторону замполита, вопит дядя Саша. На робкие попытки «комиссара» встрять в диалог, командир обрезает:
— А ты, капитан, выйди за дверь, когда старшие офицеры разговаривают!
Замполит с красным лицом вылетел из кабинета и спешно убежал. Жаловаться, наверное.
Коварный план замполита окончательно рухнул, когда дядя Саша, схватив трубку телефона, собрался звонить комдиву.
— Успокойся, Иваныч, я хотел как лучше, — пойдя на попятную, забормотал комэск.
— Твои хотелки оставь своему шептуну. А с Куликовым лечу я! — выиграв битву за Европу, сказал, как отрезал, мой командир.
Выходя из кабинета, он ещё раз оглушительно хлопнул дверью так, что штукатурка с потолка посыпалась. Битва за Европу была окончательно выиграна.
— Ну что, готовы?» — спросил он нас.
Получив утвердительный ответ, резюмировал:
— Отъезд на стоянку в шесть утра. Никому не опаздывать.
На наш вопрос, а как же контроль готовности, Александр Иванович сказал, как отрезал:
—Я за всех вас его уже прошёл.
На то он и дядя Саша…
Подарок от Деда Мороза
Накануне Нового года, а точнее 30 декабря, по сложившейся в эскадрилье традиции, Дед Мороз и Снегурочка ходили по квартирам военного городка с подарками, чтобы поздравить детишек с наступающим праздником. Заранее в штабе вывешивался листок, в который любой желающий сослуживец мог вписать домашний адрес, имя и возраст своего чада. Этим списком и руководствовались наши сказочные герои.
Поздравления выглядели примерно так. Войдя в квартиру, Дед Мороз с внучкой трепали малыша по голове, спрашивали, хорошо ли он себя вёл. Потом ребёнок, взобравшись на стульчик, рассказывал стихотворение или танцевал перед нарядной ёлкой, за что получал подарок от эскадрильи, и если родители хотели, то незаметно вкладывали в мешок ещё и свой. Пока малыш у ёлки рассматривал, что ему подарили, взрослые участники этого действа перемещались обычно на кухню, где поздравляли друг друга уже под звон бокалов. Скажете — ерунда. Да. Но если предстояло обойти шестнадцать квартир, где в каждой всё повторялось, то железное здоровье надо было иметь.
В роли Деда Мороза бессменно и с удовольствием не первый год выступал внушительной комплекции штурман корабля Володя. Обязанность же Снегурочки обычно выполняла наша молодая штабная писарша Светлана. Но в этом году с ней возникли проблемы. Никакие уговоры замполита и начальника штаба на солдатку не действовали. Прибежав к командиру эскадрильи, Светка наотрез отказалась участвовать в предстоящем шоу.
— Я уже заколебалась который год таскать по этажам это пьяное жирное тело! Найдите вместо меня кого-нибудь другого. Молодого лейтенанта переоденьте в Снегурочку, наконец. Я его так загримирую — родная мама не узнает. Почему-то в её, да и не только в её, голову не приходила мысль заменить самого Деда Мороза. Все настолько привыкли к Вовану, что, казалось, поверили, что он и есть настоящий Дед Мороз.
Комэск вызвал начальника штаба, чтобы передать ему Светино предложение, на что услышал:
— Да я уже и сам думал об этом. Но представь, Палыч, — два мужика в хорошем смысле слова. Да они уже во второй по списку квартире напьются, а их шестнадцать надо обойти. А Светлана сама не пьёт и Вовке так быстро набраться не даст. А для поддержки я им выделю офицера покрепче на машине, чтобы мешок носил и их самих возил.
— Верно говоришь, — согласился комэск. — Делать нечего, придётся тебе, Светлана, и в этом году потерпеть нашего Деда Мороза за два отгула.
— За три! — заторговалась солдатка.
— За горло берёшь? Ладно, будь по-твоему, — согласился комэск.
На том и порешили…
Во время обхода квартир где-то по девятому адресу оказалось, что лифт в подъезде не работает. Пришлось, чертыхаясь вслух, пешком с мешком тащиться на восьмой этаж. Дверь им открыл Анатолий Иванович Русаков, всеми уважаемый бортинженер. С трудом переводя дыхание и вытирая взмокший лоб своей бородой, Дед Мороз, поздоровавшись, спросил:
— А где же у нас Толя? Где ты прячешься, малыш?
— Вова, ты уже успел набраться? Чего ты ко мне припёрся? Толя здесь один — это я, — с удивлением и недоброжелательством спрашивает его Иваныч.
— Кто напился? — тыча листком с заказами, с обидой говорит Дед Мороз. — Толя Русаков, 5 лет. Адрес твой?
— Адрес мой, но мне пятьдесят, внуков никогда не было, а внучки у меня уже в школу ходят. Наверное, это кто-то пошутил, — почесав лысину, отвечает хозяин дома.
Тут уже взорвался Вова:
— Они тут шутки шутят, а я прись пешком с мешком на восьмой этаж. Чуть сердце не выскочило.
— Ну-ну. Не переживай. Пошли на кухню, узнаем, чем сердце успокоится.
Налив Снегурочке и супруге по бокалу вина, а Деду Морозу и себе по фужеру коньяка, Иваныч предложил выпить за наступающий Новый год. Светка глазами делала знаки Вове — бесполезно. Выпив, мужчины повторили. И тут Анатолия Ивановича понесло. Он стал требовать у Деда Мороза подарок. Вова сумел вымолвить, что для этого надо рассказать стишок. Иваныч залез на табуретку и спел куплет «В лесу родилась ёлочка». Снегурочка от удивления машинально осушила бокал вина, а супруга хозяина, крутя пальцем у виска, лишь заметила с мудростью женщины, прожившей в браке не один десяток лет:
— Старый дурак.
Дальше никто ничего не помнит, но все адреса они обошли.
Наутро 31 декабря старший лейтенант, возивший сладкую парочку, пришёл в штаб, чтобы доложить о выполнении приказа.
— Молодец! Всех развёз? — спрашивает у него начальник штаба.
— Да, всех. По домам, Светку пришлось нести на руках, а Вовку на спине.
— Ну, это ничего, проспятся. Ты мне лучше скажи — это правда, что Дед Мороз танцевал вприсядку, а Снегурочка пела частушки?
— Да, было малость. А вы откуда это знаете? — робко признаётся старлей.
— Так родители детей, которых вы последними поздравили, уже успели об этом сообщить всему гарнизону. Они сказали, что восторгу их детей не было предела, а сами они ещё никогда так не смеялись.
— И что теперь будет?
— Не знаю, не знаю. Замполит хотел вас наказать, а комэск решил поощрить. Сам-то как? Не пил?
— Что вы, я же за рулём. Только вот Дед Мороз забыл в моей машине бороду, посох и мешок.
— А в мешке-то что?
— Бутылка коньяка, бутылка водки и шампанское.
— Вы что, ещё и вымогательством занимались? — грозно спрашивает начальник штаба.
— Никак нет. Дед Мороз всем говорил, что он прилетел на олене, а оленю пить нельзя, поэтому давали с собой. И что мне теперь с этим делать?
— Олень ты наш неразумный, мешок, бороду и посох привезёшь в штаб, а содержимое мешка тебе на новогодний стол. Считай, что это подарок от Деда Мороза. Что ещё?
— А отгулы на меня тоже распространяются?
Сделав для вида суровое лицо, начальник штаба изрёк:
— Какие отгулы? Ты видишь, какая в мире обстановка? Вот умрёшь, мы тебя три дня хоронить не будем, пойдут тебе за отгулы.
Увидев удивлённое и обиженное лицо старшего лейтенанта, подполковник улыбнулся:
— Да пошутил я, пошутил. Я вообще не знаю, зачем ты сегодня припёрся? Спал бы, как Дед Мороз и Снегурочка. Спасибо тебе. А сейчас дуй домой, готовься к встрече Нового года. Да не забудь — пятого января чтобы был как штык. Будем вашей троице перед строем благодарности объявлять.