#символика
Многообразно изображаемые земли, в которых царит бесконечное счастье, но достичь которых обычным путем невозможно; они также символизируют некую разновидность находящегося в потустороннем мире рая, который, однако, пытаются локализовать в мире посюстороннем согласно мифологизированным географическим представлениям; так, например, в шумерском эпосе о Гильгамеше говорится об островной стране Тильмун, где укрылся «Ной» великого потопа Зиусудра, или Утнапишти. Тильмун пытались связать с Бахрейнскими островами в Персидском заливе, которые не производят такого уж райского впечатления.
Классическая античность имела представления о «счастливых островах», локализуемых в западном океане и отождествляемых с мифическим Элизиумом, в который могут попасть после смерти только избранные. Здесь также имеют место попытки отождествить их, к примеру, с Канарскими островами, как об этом говорится у Плутарха (46—120): «Дождь выпадает там редко, но когда и выпадает, то в меру. Чаще всего там дуют теплые ветры, приносящие росу столь обильную, что почва сама произращивает полное изобилие наивкуснейших плодов, так что обитателям сих мест не остается ничего другого, как предаваться наслаждению досугом. Воздух всегда приятен, так что, как это представляется и варварам, тут-то и быть Елисейским полям, или месту пребывания блаженных, что вдохновенный Гомер воспел с волшебной силой своего поэтического искусства».
Историк Иосиф Флавий (37—95) предполагал связь между представлениями об очищении (освобождении) искрами света в дуалистической, в духе гностического учения о полярности, системе «дух/материя», и представлениями об островных землях счастья. Души людей, созданные из «тончайшего эфира», заключены, однако, до самой смерти, в «рабство плоти». Только тогда, очищенные, они могут воспарить через океан к упоительному месту на островах блаженных, когда, запятнанные материальной скверной, они уже понесли наказание в некоей «мрачной пещере».
Сказочные райские места в Западном море (Атлантика) упоминаются и в мифологии кельтов, прежде всего у иров, где еще до христианизации фигурировали во множестве морские путешествия и блаженно-счастливые райские острова. Затем подобные представления пропитали и христианскую идеологию, например, в легенде об аббате-мореходе святом Брандане (Брендане), разыскавшем в плавании на корабле эту «обетованную землю блаженных» (что, кстати, привело к рассуждениям о легендарном доколумбовом открытии Америки). Визионерско-мистические картины мира тем не менее едва ли не совпадают с географическими, в современном смысле, представлениями наших дней.
Традиционная картина мира Китая также знала «острова блаженных»; представлялось, что они находятся в районе современного Тихого океана у восточного побережья Китая и называются Фанчжан, Пэнлай и Инчжоу. На них «восемь бессмертных» ведут райскую жизнь. В древние времена одеяния умерших украшались картинами мифических островов, с тем чтобы их души наполнились чувством, что они уже приблизились к состоянию счастливой жизни на блаженных островах. В китайском саду маленькие каменные островки причудливых форм символизируют эти находящиеся в морях легендарные острова.
Потусторонние острова счастья других народов, как, например, Бимини индейского племени североамериканского юго-востока, составляют предмет скорее мифологического, нежели символоведческого, интереса. Во многих случаях эти сказочные острова носят здесь характер вожделенного для тунеядцев и бездельников края, где текут молочные реки в кисельных берегах.
