— А ты, Холод, случайно не запал на нее? Ну, на Кривоносову?
Делаю над собой усилие, чтобы не вмазать другу.
— Вот ты с виду умный парень, — начинаю дружелюбно, — но, блин, иногда – такой дурак!
Оставляю его одного: может, задумается над тем, стоит ли трепать обо всем, что ему в голову приходит.
"Вынужден влюбиться"
Часть 5. Холодный
Отец дружелюбно улыбается, но глаза выдают его нервозность и напряжение.
— Я ходил к твоей учительнице, — говорит он. — Непрошибаемая совершенно. Говорила со мной свысока, поблажек никаких не будет, даже не надейся.
— Зачем? — шиплю я. — Зачем ты к ней пошел? Мне не пять лет, отец. Я могу сам разобраться со своими…
— Да что ты?! — отец повышает голос, но тут же берет себя в руки. — Если эта… Если она испортит твой диплом, что мне прикажешь делать? Заявить во всеуслышанье о том, что мой сын – идиот?
Больше не смотрю ему в лицо. Как же достало все это! Катенька что-то нашептывает Кривоносихе на ухо. Еще не хватало, чтобы они подружками стали. А вдруг… Вдруг Кривая решит воспользоваться моментом и сдуру выскажет Кате о нашей несуществующей любви, пока меня нет поблизости? Нужно срочно возвращаться.
— Ладно. Тут ты меня понял, — продолжает отец. — Теперь о дне города. Мать сказала, ты еще не пригласил Катерину, сделай это сейчас. Хочу присутствовать при этом, чтоб ты не наломал дров.
— Это тебе зачем? — спрашиваю терпеливо.
— Мне?! — взвивается он. — Тебе, а не мне. Катерина из хорошей семьи, с прекрасной внешностью и репутацией, чудо – а не девушка. А ты… Ладно, идем.
Я придерживаю его за локоть.
— Договаривай, раз уж начал.
— Ну, хорошо, — отец коротко вздыхает. — Рядом с Катериной ты выглядишь ответственным, сильным и порядочным молодым человеком. А без нее ты – оболтус, праздно растрачивающий денежки высокопоставленного отца.
Уму непостижимо. Так вот, почему Катенька так ему нравится? Когда я с ней, меньше шансов, что стану позором для семьи?
— Да ты не дуйся. Это же только видимость. Там будет полно журналистов. А ее отец, если не забыл, владеет половиной газет нашего города. Будет тебе. Пойдем.
Мы возвращаемся к Кате и Кривой. Мысли роем жужжат в голове. Интересно, а отец хоть раз задумывался о чем-то, кроме видимости? Ему важно только то, что покажут по телеку? А если я, к примеру, стану вором? Или убийцей? Он, конечно, ужаснется, что мои грехи смогут просочиться в прессу, но будет ли ему важно, каким человеком я стану?
Он дружески подталкивает меня, требуя пригласить Катерину на мероприятие. Она тоже этого ждет. И я мог бы поддаться на очередную провокацию и сделать так, как хочет отец. Только вот не буду. Лера Кривоносова – худший плюс один для такой вечеринки. Хуже и не придумаешь. А значит, все решено.
Катенька в шоке. Отец в ауте. А я обнимаю Леру за плечи и веду прочь. Первое время она просто бредет рядом, потом вдруг приходит в себя, скидывает мою руку, останавливается и прожигает меня взглядом.
— Ты что, свихнулся? — рычит она. — Это же светское мероприятие. Я на такое не подписывалась!
— Скажи еще, что даже не думала пропиариться за мой счет, — укоризненно качаю головой. — Что же тогда тобой двигало, когда ты напросилась играть со мной в любовь? Уж не чувства ли?
— Точно не чувства! Но я и не на бабло повелась! — она роется в закромах своего вещь-мешка и достает айфон. — На, забирай! Не надо мне…
Молчу. Смотрю на нее, плотно сжав губы. На нас уже косятся. Она тоже это замечает и прячет айфон обратно, бубня что-то себе под нос. Проклятия, наверно.
— Вернись и пригласи Катю, — требует она, и ее голос звенит от напряжения.
— И не подумаю. Со мной пойдешь ты. Будешь изображать мою девушку, как и хотела. Вас, баб, не поймешь…
— Баба здесь только одна, — цедит Кривая и делает шаг вперед и больно тычет пальцем прямо мне в грудь.
Затем яростно шагает по коридору и вскоре теряется среди школьников. Звенит звонок.
***
— Ты правда подогнал Кривой айфон? — спрашивает Бур, когда мы остаемся одни в раздевалке возле спортивного зала. — Вся школа об этом судачит.
— Чудесно, — закатываю глаза. — Еще бы, она этой коробкой на каждом углу светила. Дура, блин!
— Хвасталась?
— Если бы так, было бы понятнее. А то сначала «возьму», потом «забери». Шизанутая.
Бур натягивает футболку, которая обтягивает его мускулы мама не горюй. Вот, кто действительно любит хвастаться.
— Ты у какой второклассницы шмотку отобрал? — смеюсь я.
— Пошел ты, — миролюбиво отзывается Бур, доставая шорты. — А с Катенькой как прошло? Ревела сильно?
— Гхм… Мы пока не расстались, но процесс пошел. Планирую завершить на уроке.
— Все-таки решил прогнуться… — задумчиво высказывается Бур. — А ты, Холод, случайно не запал на нее? Ну, на Кривоносову?
Делаю над собой усилие, чтобы не вмазать другу.
— Вот ты с виду умный парень, — начинаю дружелюбно, — но, блин, иногда – такой дурак!
Оставляю его одного: может, задумается над тем, стоит ли трепать обо всем, что ему в голову приходит.
Звонка еще не было, однако в зале уже толпятся наши. В углу замечаю Кривоносиху с толстой подружкой. Она тоже меня видит и строит угрюмую мину. Опять чем-то недовольна. Да и черт с ней.
Катеньки еще нет, так что возвращаюсь обратно, на этот раз застываю возле женской раздевалки. Я, может, и мутил за спиной Кати всякое, но унижать ее прилюдно не собираюсь. Поговорим наедине, расстанемся по-человечески.
Девчонки выпархивают из раздевалки одновременно со звонком, весело галдя. Самая высокая из них, Тая Веревкина, при виде меня хмурится и закатывает глаза. Не без труда выцепляю из этой вереницы Катеньку. Она не сопротивляется, плавно усаживается на скамейку и утыкается взглядом в пол. Девочки останавливаются. Ко мне двигается Тая.
— Ты, Холодный, много себе позволяешь, — выплевывает она.
С Таей у нас кое-что было. За гаражами. Помнится, еще шел дождь, и она очень переживала за прическу.
— Нам с Катей нужно побеседовать, — мягко говорю я, обращаясь ко всем сразу. — Если вы позволите…
— Не все еще сказал? — пухлые губы Таи кривятся в усмешке.
Откуда эта женская солидарность всплыла? Ретроградный меркурий?
Мой молчаливый многозначительный взгляд понимают все, кроме нее. Так что ее практически силой заводят в зал.
Катенька молчит, теребит резинку на запястье, ждет, что я скажу. А я засматриваюсь на ее изящные ноги, и в голове тихо, как в могиле. Внутренний голос отказывается подсказывать. Ай, да в самом деле, побуду честным хоть раз в жизни!
— Лера Кривоносова увидела, как на улице я зажал новую училку. Математичку, Палачеву. Помнишь, она мне тройбан поставила? Хотел немного припугнуть, отомстить, потешить эго. А Кривоносиха подсуетилась, записала это на видео и теперь шантажирует меня. Говорит, мол, сделай меня своей девушкой, иначе я солью инфу твоему отцу. А ты должна понимать, что будет, если это всплывет. Он меня с дерьмом смешает, жизни лишит.
Катенька слушает с каменным лицом. Только, когда я заканчиваю, тихо спрашивает:
— Зачем?
Вообще я ожидал всего, чего угодно, но ее ледяное спокойствие – вот, что, действительно, обескураживает.
— Что зачем?
— Зачем ты мне врешь? — Катенька тяжело вздыхает и поправляет волосы. — Думаешь, я поверю в то, что Лерочка мечтает заполучить тебя? Как тебе только не стыдно.
— Я… Э-э-э…
— Хватит, Андрей. Я ни за что не поверю, что ты можешь причинить вред учительнице, подкараулив на улице. Ты не такой, как бы не пытался себя опорочить. И очернять Леру – ужасно некрасиво. Мог бы придумать что-то правдоподобное.
— Но я… Зачем мне придумывать, сама посуди?
— Да понятно, зачем, — Катенька прикусывает губу и держит паузу. — Это легче, чем признаться, что ты полюбил другую.
Я? Полюбил? Другую? Девчонки – это просто нечто!
— По-твоему, я Кривоносиху люблю?!
— Жаль, что ты не можешь быть со мной откровенным, — Катенька поднимается на ноги. — Надеюсь, вы будете счастливы вместе.
Еще некоторое время сижу на лавке в одиночестве и гипнотизирую взглядом напольную плитку. Не верит, значит, что я способен на низкий поступок? Да что с ней такое вообще?! Она вообще меня не знает?
В кой-то веки выпалил все, как на духу, а она не поверила… Еще и пристыдила меня.
И вообще, где это видано, чтобы девчонки так на расставание реагировали? Да еще такие эмоциональные.
— Надеюсь, вы будете счастливы вместе, — передразниваю я ее вслух, резко вскакиваю и пинаю лавку ногой.
Больно. Очень больно. Больше всех пострадал мизинец.
Дверь зала приоткрыта, в щель просовывается сердитая физиономия физрука.
— Че за цирк, Холодный? — гнусавит он. — Урок давно идет, быстро внутрь!
Почему бы и нет? Пусть гиены потешаются, перемывают косточки, обсуждают мою пламенную любовь к Кривоносихе прямо при мне. Пусть, пусть. Я введу новую моду: моду на немытых дерзких пацанок. Скоро каждый уважающий себя мужик захочет себе такую же.