Прежде чем сдаваться, вспомни ради чего ты все начинал...
Всё началось в начале февраля, когда на вечернем построении замполит эскадрильи вдруг неожиданно ошарашил нас новостью о том, что к празднику 23 февраля решено провести смотр-конкурс художественной самодеятельности, и нашей эскадрилье выпала огромная честь представлять на этом конкурсе хор. А посему:
— Молодые офицеры, кому двадцать пять и младше, выйти из строя! За мной шагом марш!
Завёл он нас в класс и сходу озадачил:
— Времени у нас меньше двух недель, поэтому репетировать будем ежедневно по вечерам, начиная с сегодняшнего дня.
Народ сразу оживился, стали доказывать, что ни слуха, ни голоса у них отродясь не было, а по пению в школе были одни двойки.
— Не очкуйте. Ни того, ни другого от вас и не требуется. Главное — выучить слова и как можно громче орать их под музыку, — мудро успокоил нас замполит. — Кстати, музыканта я уже нашёл, — с этими словами он протянул руку в сторону какого-то зачуханного мужичка, скромно сидевшего с баяном в углу. Где замполит его раздобыл, одному Богу известно. Нос новоявленного массовика-затейника выдавал в нём отнюдь не любителя горячительных напитков, а явного профессионала.
На этом сюрпризы не закончились. Тут в класс стали входить какие-то тётки.
— Вот и девочки подошли, — говорит замполит. — Я пригласил активисток женсовета в женскую группу нашего хора.
— Здравствуйте, девочки!
На первый взгляд девочкам этим было далеко за тридцать, мы на их фоне выглядели сопливыми сынками. Но выбирать было не из кого — на безптичье и ж@@а соловей.
Происходило всё это во времена, когда неутомимый борец за мир Л.И. Брежнев одарил мир такими шедеврами, как «Малая земля», «Возрождение» и «Целина». Поэты-песенники с ушлыми композиторами, держа нос по ветру, не могли оставить сей кладезь без внимания, и разродились на их тему песнями, две из которых мы, идя в ногу со временем, включили в свой репертуар.
В день смотра, ожидая своей очереди на выступление, мужская группа хора в парадной форме разминалась красненьким в подсобке за сценой. Неожиданно к нам заглянул заместитель командира полка. Мы называли его Кобзоном — за то, что он на конкурсе пел песню из репертуара знаменитого певца.
— Я вас строго накажу за то, что вы пьёте эту гадость! — воскликнул голосом Кобзона наш Кобзон.
Мы замерли со стаканами в руках.
— Артисту перед выходом на сцену можно и нужно выпить граммов сто пятьдесят коньяка для куражу, а не этой дряни!
С этими словами он сунул крайнему от двери лейтенанту двадцатипятирублёвую купюру:
— Сгоняй в дежурный, купи коньяка, я с вами выпью.
Дежурный магазин был метрах в ста от Дома офицеров. А поскольку старший товарищ ничего не сказал о количестве, и помня поговорку, что пошли дурака за водкой, он точно одну бутылку и принесёт, Юрик быстро принёс три бутылки коньяка.
Выпив с нами положенные сто пятьдесят граммов и пожелав нам не увлекаться, Кобзон пошёл готовиться к выступлению. Не увлекаясь, мы быстренько допили коньяк, отполировав сверху красненьким. И такой кураж у нас появился, хоть в Большом театре выступай.
Раздвинулся занавес, Баянист заиграл вступление к «Малой земле». Юрик — наш солист, набрав в лёгкие побольше воздуха, вдруг начал первый куплет «Родной страны». Он пел так самозабвенно, что не слышал аккомпаниатора, продолжавшего играть «Малую землю», не видел дирижёра, судорожно размахивающей руками и убежавшей за кулисы. Подошла наша очередь петь припев. Нисколько не сомневаясь, мы во всю мощь наших глоток, забивая баяниста и сминая нестройный хор женщин, пытавшихся тянуть «Малую землю» грянули, как в атаку пошли:
Недаром, недаром во все времена
Победа приходит в сраженьи.
Родная Отчизна, родная страна,
Мы славим твоё возрожденье!
Родная страна!
Баянист вместе с женщинами умолк от неожиданности. Мы продолжали a cappella. Казалось, стены дрожали от наших голосов. Зал встал, аплодируя и смеясь, как нам казалось от восторга. Мы допели бы песню до конца, но замполит приказал закрыть занавес. Дубля два нам не дали. Пропало первое место.
Достойный ответ
Как-то перед вылетом с Чкаловского аэродрома маршала Советского Союза Куликова молодая корреспондентка газеты «Комсомольская правда» в ходе интервью задала ему вопрос:
— А скажите, Виктор Георгиевич, тяжело ли быть маршалом?
На что седой военачальник, чуть улыбнувшись, ей ответил:
— Ну что вы, быть маршалом совсем не тяжело, маршалом стать тяжело.
Вы же офицер
Сделал умный вид – научись им пользоваться...
За годы службы в армии, а тем более в авиации, офицер сдаёт такое количество зачётов, какое ни одному студенту, да что там студенту, академику и в кошмарном сне не снилось. А вводные иногда сыплются такие, что голова идёт кругом. Порой по замыслу командования мы должны быть в трёх разных местах одновременно, хоть разорвись. Но если Родина прикажет, офицер ответит "Есть!". Главное — не паниковать и помнить, что танки клопов не давят. Высокие комиссии проверяют не тебя лично, а всё соединение в целом.
С годами появляется опыт. Недаром говорят, что в армии только первые двадцать лет тяжело. Скажем, если на зачёте по общевоинским уставам строевым шагом подойти к столу проверяющих и браво доложить, что полный кавалер медали за выслугу лет подполковник Жилин для сдачи зачёта по уставам Вооружённых Сил прибыл, как минимум четвёрка уже обеспечена. Засмеются и скажут:
— Ах, какой сам себе молодец!
Вот и сегодня в очередной раз проверяет нас комиссия Главной инспекции Министерства обороны. Толстый полковник с красным лицом под цвет околыша его фуражки терзает нас на строевом смотре. Пехоте что главное? Чтобы все были подстрижены под бокс, дружно ходили строем, да громко вопили строевую песню. На подведении итогов смотра он так и сказал:
— Запомните! Вы, прежде всего офицеры, а потом уже авиационные специалисты!
А если бы мы сдавали физподготовку, то были бы прежде всего спортсменами, а потом уже офицерами, — подумал я и невольно улыбнулся.
— Товарищ подполковник, я что-то смешное сказал? — сурово сдвинув брови обратился ко мне проверяющий.
— Никак нет! — придав лицу придурковатое выражение, отвечаю я. — Два часа назад на итоговом занятии по марксистско-ленинской подготовке ваш коллега из комиссии довёл до нас, что мы, прежде всего коммунисты, а потом уже офицеры.
Лицо полковника побагровело ещё больше, он грозно надул щёки:
— Не делайте умное лицо — вы же офицер! Как фамилия? — попытался строгостью напугать меня проверяющий.
Однако, мой жизненный опыт подтверждал ещё одну народную мудрость: сколько презервативу ни надуваться — всё равно дирижаблем не станет. Поэтому чётко отвечаю:
— Подполковник Жилин! — и продолжаю: — Раз уж мы собрались знакомиться, позвольте узнать, как вас величать?
— А вам это зачем? — с опаской, присущей всем штабным крысам, вопрошает проверяющий.
— Просто я завтра везу на самолёте начальника ГлавПУРа. И по такому случаю, ссылаясь на ваши мудрые слова, хочу уточнить у него, кто же мы на самом деле прежде всего?
Полковник, так и не представившись, с шумом выпустил воздух и, как мне показалось, не только ртом. Хороший человек плохой воздух в себе держать не будет. Недобро сверкнув глазами, он скомандовал:
— Вольно! Разойдись!..
Предыдущая часть:
Продолжение: